Чтение онлайн

Если же сначала руководители, а за ними и остальные сотрудники загранучреждений замечают, что события развиваются в пользу резидента, это тоже ни и чему хорошему не приводит, потому что резидент заменить даже самого захудалого посла никогда не сможет, и успех от его «победы» чисто кажущийся, поскольку не может дать никаких положительных результатов.

К тому же и в этом случае неизбежно ухудшается моральный климат в коллективе, устанавливается атмосфера всеобщей слежки, когда многие находят удовлетворение в том, чтобы «настучать» на посла и его сторонников и руками КГБ обеспечить себе какие-то преимущества или продвижение по карьерной лестнице.

Возможно, я пристрастен, но многолетний опыт загранработы дает мне право утверждать, что в большинстве конфликтов между послами и резидентами все же были виноваты послы. И объяснение этому я нахожу в том, что при всех своих индивидуальных недостатках резиденты были все же профессионалами, имели большой опыт практической работы и по крайней мере досконально разбирались в том, что относилось к их компетенции.

В отличие от них в ту незабвенную пору больше половины, а в некоторых регионах мира едва ли не все послы не имели за плечами опыта рядовой дипломатической работы, которая только и дает возможность постичь все ее особенности, как не имели и соответствующего образования или подготовки, то есть не были, как говорится, карьерными дипломатами, а становились послами непосредственно после крупной партийной или хозяйственной работы. А потому и посольством руководили, как каким-нибудь периферийным горкомом или обкомом, к руководителям других учреждений, включая резидента, относились как к инструкторам или в лучшем случае заведующим отделами, да и взаимоотношения с руководителями государства, в котором они были аккредитованы, пытались строить, как со своими подчиненными, обязанными прислушиваться ко всем их «ценным указаниям».

Об одном таком после я слышал от Скворцова, под началом которого мне довелось работать в предыдущей командировке.

До приезда в натовскую страну Скворцов был резидентом на Ближнем Востоке, и на третьем году его работы послом туда был назначен чем-то там проштрафившийся руководитель одной из среднеазиатских республик. Вскоре после его приезда Скворцов доложил ему важную информацию, полученную от агента в окружении главы правительства.

— От кого получена эта информация? — поинтересовался посол, привыкший к тому, что в своей республике от него не было никаких секретов.

— Вы знаете, у нас не принято задавать такие вопросы, — спокойно напомнил ему Скворцов.

— Не принято, говорите? — переспросил посол. — В одном царстве двух царей не бывает! Больше можете не докладывать мне такую информацию!

Естественно, после этого разговора ни о каком взаимопонимании между Скворцовым и послом не могло быть и речи, а дальнейшая работа превратилась в нескончаемую череду различного рода конфликтов и стычек. К счастью для Скворцова, продолжалось это недолго, потому что его командировка подошла к концу.

Замене Скворцова также пришлось несладко. Но все же справедливость восторжествовала, и это был тот редкий, но зато показательный случай, когда в подобном конфликте верх одержал резидент.

А повод посол дал сам! В течение нескольких лет он, используя все свое влияние и связи, добивался разрешения на строительство нового здания посольства. Наконец, разрешение было получено, утвержден проект величественного здания, своими размерами и архитектурой соответствующего амбициям посла.

Строить его подрядилась одна западная фирма. Подписывая с ее президентом контракт, посол (от него это следовало ожидать!) не забыл и о себе, а также о тех, кто по его просьбе пробивал в Союзе разрешение на это строительство, и договорился, что часть выделенной на строительство суммы, а конкретно пятьдесят тысяч долларов, вернется к нему наличными.

Эти деликатные переговоры посол вел с помощью переводчика, но не опасался утечки информации, поскольку переводчик, как говорят в таких случаях, был его человеком и умел держать язык за зубами.

Однако посол не учел, что у резидентуры есть источники на «той стороне», в том числе и в спецслужбах, и что эти самые спецслужбы вознамерятся, используя договоренность посла с президентом фирмы, провести крупномасштабную акцию по его компрометации, как проходимца и взяточника.

Если бы не это обстоятельство, то, скорее всего, его высоким московским покровителям удалось бы замять эту историю и спустить ее на тормозах. А так пришлось срочно отзывать посла и спасать честь державы.

Когда Скворцов узнал, что его «лучший друг» погорел на взятке, отозван из страны и отправлен на заслуженную пенсию, он не то чтобы возрадовался (чему уж тут радоваться!), но испытал чувство глубокого удовлетворения. Вот тогда-то он и поведал мне всю эту историю.

Конечно, работать с такими послами профессиональным дипломатам и резидентам было невероятно трудно, а наблюдать их выходки больно и стыдно, но дипломаты, задавленные своей зависимостью от посла, предпочитали помалкивать или «плакать в жилетку», а отдельные наиболее горячие или не в меру принципиальные резиденты с отчаянием обреченных лезли в драку, безуспешно пытаясь сначала разъяснить и убедить, а затем столь же безуспешно открыть руководству центральных ведомств глаза на порочный стиль работы посла, своими неразумными действиями наносившего непоправимый ущерб интересам государства.

Обреченными же действия резидентов, как и они сами в этих конфликтах, были потому, что приходилось выступать против Системы. В девяноста девяти случаях из ста правыми всегда оказывались послы, поскольку ЦК — последняя инстанция в этих конфликтах — всегда вставал на их сторону, а конформистское руководство разведки, заведомо зная позицию Старой площади, в самый кульминационный момент «сдавало» своих неуступчивых резидентов. После этого находился удобный, а иногда и не очень, предлог, чтобы отозвать резидента в Москву, и конфликт считался исчерпанным.

Иногда, правда, бывало и так, что одновременно либо спустя какое-то время, чтобы соблюсти бюрократические «приличия», меняли и посла, но только в одном (ну, может, в двух!) случае из ста, когда посол и в самом деле совершал нечто совершенно непотребное (вроде случая со взяткой) или в глазах местного руководства становился одиозной фигурой, конфликт заканчивался его поражением.

Естественно, в этом случае как в ЦК или МИДе, так и в КГБ, появлялось много людей, затаивших неприязнь к резиденту, позволившему себе посягнуть на святая святых — партийную иерархию! — и при первом же подходящем случае старый инцидент напоминал о себе длительной отсидкой в центральном аппарате или назначением в какую-нибудь второстепенную, а то и третьестепенную страну.

Именно так, кстати, и произошло с заменой Скворцова!

И еще. Даже не вникая в существо того или иного конфликта между послом и резидентом, я беру на себя смелость полагать, что в большинстве случаев бывали правы именно резиденты, потому что они, в отличие от послов, не несли персональной ответственности за состояние отношений со страной пребывания, и поэтому, находясь в положении своего рода независимого эксперта, могли более объективно оценивать уровень этих самых отношений.

Любой посол же, напротив, приезжает в страну, чтобы развивать и укреплять межгосударственные отношения, и, естественно, не желая выглядеть нерадивым или неспособным, объективно вынужден представлять дело таким образом, как будто бы исключительно благодаря его усилиям эти отношения постоянно улучшаются.