Чтение онлайн

А такой контроль был необходим, поскольку эта разработка должна была вестись исключительно в интересах нашей службы!

Теперь, когда мы довольно основательно контролировали всю деятельность специальной секции «Руссо», а значительные силы специальной бригады «Флеш» были отвлечены на слежку за «Бао», мы могли себе позволить снять многомесячную «блокаду» с Лавренова и разрешить ему возобновить агентурную работу, которая была достаточно надежно прикрыта его официальными обязанностями в бюро АПН.

В конце октября Лавренов восстановил прерванный контакт с «Монго» и снова принял на связь «Люси», которая после отъезда Выжула томилась в вынужденном простое.

На первой же встрече с «Монго» Лавренов подключил его к разработке «Бао».

«Монго» не потребовалось много сил и времени, чтобы заметить, что китаец, бывая в пресс-центре, оказывает большое расположение одной из сотрудниц — красивой метиске с Островов Зеленого Мыса по имени Алисия Рибейра. Узнав об этом, я сразу вспомнил, что во время пребывания на Занзибаре «Бао» интересовался исключительно представительницами этнической группы ширази, которые были весьма схожи с метисками. Видимо, это было не случайным совпадением, а устойчивым вкусом. А когда у объекта есть устойчивые вкусы, всегда можно подумать над тем, как это использовать в его разработке.

По счастливому стечению обстоятельств Алисия оказалась подругой сотрудницы пресс-центра, с которой «Монго» находился в близких отношениях. От своей любовницы «Монго» узнал, что Алисия находится с «Бао» в аналогичных отношениях и эти отношения зашли столь далеко, что она ждет ребенка. Как поступить — оставить ребенка или прервать беременность — Алисия пока не решила, но в любом случае ей потребуется около девяноста тысяч франков на оплату счета в клинике, потому что медицина в этой стране была платной и за любую медицинскую услугу, будь то роды или аборт, следовало платить.

Учитывая неизбежные расходы, связанные с лечением в клинике Жиро, у «Бао» возникли достаточно серьезные финансовые проблемы! Это было уже кое-что! Оставалось только придумать, как лучше использовать его трудности.

На одном из брифингов в том же пресс-центре Лавренову удалось познакомиться с «Бао». Как и следовало ожидать, китаец с определенной настороженностью отнесся к этому знакомству, сдержанно и немногословно отвечал на вполне безобидные вопросы. Чувствовалось, что его не слишком вдохновляет перспектива дружеского общения с советским журналистом, из которого к тому же он не мог извлечь ощутимой пользы.

Но Лавренов, подобно футболисту, вышедшему на поле после продолжительного перерыва, вызванного травмой или дисциплинарными санкциями, и соскучившемуся по игре, был изобретателен и настойчив. Заметив, что «Бао» находится в дружеских отношениях с корреспондентом румынского агентства Аджерпресс, и зная того, как большого любителя выпить за чужой счет, он стал обхаживать румына, а тот в свою очередь воздействовать на «Бао».

И вот однажды, после какого-то протокольного мероприятия, на котором бережливые организаторы выставили явно недостаточное количество спиртных напитков, Лавренов уговорил румына поехать к нему и «добавить».

Румын с энтузиазмом принял это предложение и уговорил «Бао» составить ему компанию.

Сам по себе этот визит не представлял особого интереса, если не считать двух обстоятельств: это было первое посещение «Бао» квартиры Лавренова (как говаривал незабвенный О. Бендер, «лед тронулся!»), и к тому же беседа, хоть и состояла из сплошных междометий, полупьяной болтовни румына и пустых разговоров, заглушаемых к тому же звоном посуды и еще какими-то непонятными звуками, была записана на пленку.

В тот момент мы еще не знали, когда и в каком качестве нам сослужит службу эта запись, но любой профессионал всегда испытывает большую уверенность в завтрашнем дне, когда у него в заначке есть какие-то магнитофонные записи, фотографии и прочие материалы, добытые оперативным путем.

По своему личному опыту, я знал, что были бы материалы, а как их использовать — всегда можно придумать!

По прибытии в азиатскую страну я поселился с семьей в большом многоквартирном доме, где проживала самая разнообразная публика. Пока я осваивал новый участок работы и знакомился с оперативной обстановкой, Татьяна перезнакомилась с соседками и занялась их изучением. Делала она это просто: гуляя возле дома с четырехлетней Иришкой вместе с такими же, как она, мамашами, она естественным образом вступала с ними в контакт, судачила о житье-бытье и несладкой женской доле, потом по одной приглашала их к себе на чашечку кофе и постепенно выясняла, что из себя представляет ее новая знакомая, где и кем работает ее муж, и если этот самый муж оказывался заслуживающим внимания человеком — далее следовало действовать по стандартной схеме изучения иностранца, представляющего вербовочный интерес!

Так она выяснила, что муж одной милой многодетной соседки, проживавшей двумя этажами выше, является сотрудником местной службы безопасности и имеет отношение к работе по дипломатическому корпусу. Татьяна рассказала об этом мне, получила соответствующие инструкции и приступила к делу.

Не прошло и месяца, как она настолько сдружилась с соседкой, что они начали вместе выгуливать детей, ходить по магазинам и на рынок, а спустя еще какое-то время стали поверять друг другу свои женские тайны. Впрочем, поверяла тайны главным образом соседка, потому что Татьяна действовала строго по отработанной легенде и ничего лишнего о супружеской жизни, а тем более моей работе не говорила.

А тут подвернулся какой-то праздник, и Татьяна пригласила свою новую подругу к нам в гости вместе с мужем. Потом последовало ответное приглашение, потом еще, и постепенно наши семейные посиделки приобрели регулярный характер.

Первое время мы держались строго официально, не выходя за рамки бытовых разговоров, но вскоре под влиянием нашего с Татьяной обаяния и большого количества совместно выпитых крепких напитков сосед расслабился и стал более разговорчивым.

А затем помог случай: у наших соседей тяжело заболела младшая дочь, Иришкина подружка, и дело, скорее всего, кончилось бы трагическим исходом, если бы я по их просьбе не поднял среди ночи и не привез к больной девчушке советского лекаря, а тот не проявил бы свое умение и не вытащил ее с того света.

После этого в наших отношениях произошел перелом: исчезла последняя настороженность, и сосед исключительно по своей доброй воле стал делиться со мной кое-какой конфиденциальной информацией. Касалась она в основном наших западных коллег, в первую очередь американцев, коих сосед люто ненавидел, поскольку не мог простить им преступлений, совершенных во Вьетнаме.

Делал он это обычно так:

— Советую вам держаться подальше от второго секретаря американского посольства Морриса Дьюла. Он является сотрудником ЦРУ!