Чтение онлайн

Ты посиди, я мигом, — пробормотал Борис, распахивая дверцу со своей стороны и исчезая в темноте. Марина услышала только, как сзади хлопнула крышка багажника, после чего все стихло.

«Отличный все-таки мужик этот наш Боря, — подумала молодая женщина. — О детях не забывает. Может, он сам из детдома? Валентина мне о нем почти ничего не рассказывала. Да, — вдруг спохватилась она, — все это, конечно, хорошо — но как быть с вице-президентом? И с Катковской? Вот было бы здорово завалиться завтра на пятый этаж в тот самый момент, когда Кортнев распахнет дверь в квартиру своей музыкантши, и отснять этот торжественный момент на пленку!»

Марина откинулась на спинку кресла и предалась приятным мечтам. Если Боря достанет ей завтра фотоаппарат мгновенного действия «Полароид» да ежели она удачно встанет у мусоропровода или у лестничной клетки и вовремя нажмет кнопку — то… То дело Кортнева будет закончено, а потом начнется другая, интересная жизнь — без всей этой глупой слежки и хождения по квартирам.

Пришел Борис и сел за руль, с силой захлопнув за собой дверцу. Марина заметила, что в глазах его стояли слезы.

«Страдает, бедняга, — решила она, — а я, дура, о каких-то глупостях размечталась. «Полароиды» там всякие, Катковские, Кортневы — а вот он, Боря, пожалуйте вам — о детях думает. И не только о своих».

Борис, однако, заговорил спокойно, будто ничего с ним и не происходило.

Завтра, значит, все и закончим. Щелкнешь, как объект к Катковской входит, — и вся любовь. Отвезем плёнку Капустинской, она — в свою очередь — отдаст её Шиловой, получим бабки — и разбежимся — до следующего раза.

Борь, а Борь, мне страшно, — сказала Марина, представив себе на мгновение, что Кортневу подобная несанкционированная съемка может и не понравиться. — Вдруг он на меня накинется? Что я тогда буду делать? Еще, не дай бог, и по лицу от него схлопочешь — да и аппарат он разбить может. С чем тогда, интересно, мы к Капустинской пойдем? А она — к Шиловой, а?

Ты, Мариш, главное, не волнуйся, — ответил Борис, нажимая на педаль газа. — Поехали пока, а завтра посмотрим, что и как. Прежде всего, может, наш красавец в дом № 18 вовсе не заявится. А если и объявится — не боись, я тебя подстрахую. Так что в лицо — как ты выражаешься — он тебе не даст. И аппарат я не позволю ему кокнуть — он у меня один-единственный.

Борис подвез Летову прямо к дому. Она вышла из «москвича», махнула напоследок приятелю рукой и вошла в свой подъезд. Там было темно и пахло кошками. Лифт не работал.

Как всегда, мрачно отметила Марина, поднимаясь по лестнице и раздумывая о завтрашнем дне, который, несмотря на уверения Бориса, вовсе не представлялся ей безоблачным. Игорь Кортнев — внешне по крайней мере — выглядит сильным и склонным к решительным действиям. Вряд ли он допустит, чтобы его безнаказанно фотографировали при компрометирующих обстоятельствах. Марина не желала участвовать в скандале, более того, скандалов она терпеть не могла и в этом смысле, как ей казалось, диаметрально отличалась от Капустинской, готовой в любой момент ввязаться в авантюру.

На плите стоял предназначавшийся ей ужин. Родители, прознав о ее новой работе в частном агентстве, посовещались и на семейном совете постановили: дочери не мешать и создать ей все возможности для работы — то есть не устраивать ей скандалов, в душу не лезть и позволить ей возвращаться домой, когда ей только заблагорассудится.

Прокричав сквозь дверь короткое приветствие отцу и матери, Марина уселась за стол и принялась вяло ковырять вилкой холодную котлету с макаронами — скромный ужин скромной служащей частного агентства «БМВ».

По мере того как пища усваивалась, набирал обороты и мыслительный процесс. Налив себе растворимого кофе, Марина закурила и снова прокрутила перед своим внутренним взором всех увиденных за день персонажей — Медуеву-младшую, доктора Рыбко, Лену Струеву с цветным хохолком на голове и, наконец, композитора Катковскую. Прочих дам, которых они с Капустинской занесли в свой список, Марина своим присутствием обременять не стала — Медуе-ва, Рыбко и Струева наговорили ей достаточно, чтобы она наотрез отказалась от визита к продавщице, злоупотреблявшей спиртным, и к девице легкого поведения, промышлявшей на Тверской.

Так и эдак раскладывая в голове свой пасьянс, Марина пришла к выводу, что Медуева-младшая права: лучшей кандидатуры на роль любовницы вице-президента компании «Троя», чем композиторша, было не сыскать. Катковская была красива, талантлива и напрочь лишена предрассудков. В ее небольшой квартире имелось множество красивых вещей, которые вполне могли быть ей подарены Игорем Кортневым. И самое главное, Женечка жила, повинуясь исключительно собственному распорядку, а потому у нее всегда было время для встреч с Кортневым. Даже в середине рабочего дня.

Что ж, решила Марина, — так тому и быть. Начнем проверку с Катковской. Завтра же я устроюсь на лестничной клетке пятого этажа и буду ждать появления Кортнева — до посинения. — Тут Марина вспомнила, что аппарат «Полароид» имеет весьма внушительные размеры, и загрустила. Вряд ли его удастся скрыть в случае чего. Да и Борис ничем ей не поможет — при всем желании. Пожалуй, его присутствие только усугубит ситуацию: вице-президент сразу поймет, что за ним следят.

Мне нужен совсем другой фотоаппарат — крохотный, как у шпионов, подумала Марина. Если его спрятать в сумке и проделать в ней маленькую дырочку для объектива, то Кортнев даже не будет подозревать, что его снимают. А она, Марина, всегда сможет сказать, что ошиблась этажом или квартирой, — это уж как придется.

Одно плохо, подумала она, поднимаясь с кухонного табурета и подходя к окну, за которым блистали россыпью огни ночного города. Абсолютно нет времени на то, чтобы учиться фотографировать в экстремальных условиях. Да и где еще найдешь аппарат, какой мне нужен?

Однако мысль переквалифицироваться из фотографа-паппараци в разведчицу с крохотным, встроенным в сумочку объективом показалась Марине настолько плодотворной, что она никак не могла от нее отделаться. Покрутившись на кухне еще немного, она зашла в свою комнату, решительно взяла со стола телефон и уселась с ним на тахте, поджав ноги. Набрав номер Капустинской, она сказала в трубку: