Агент влияния
Шрифт:
– Михаил Семенович, есть мнение, что вы должны вернуться на родину – Федотов строго посмотрел на меня – Мнение с самого верха! (он указал пальцем в потолок)
– Вы разговаривали с богом? – живо заинтересовался я – а не могли бы в следующий раз попросить у него местечко в раю?
– Смешно… – серьезно кивнул Федотов – Вы обязательно должны вернуться! То, что по вашим книгам снимают фильмы – это очень хорошо, это прославляет нашу страну. И ведете вы себя вполне достойно, не обливаете свою родину грязью, не ударяетесь в антисоветчину. Но вы должны вернуться. Обязательно! Срочно!
– И не подумаю! – ухмыльнулся я – С какой стати кто-то будет мне указывать, куда вернуться, а куда нет? Я свободный человек! И мои дела заставляют меня поработать здесь. И что в этом плохого? Как вы уже сказали – я не антисоветчик. И не буду поливать грязью свою родину. Но и пешкой на побегушках быть не собираюсь. И сидеть в золотой клетке – тоже. Все, что я могу сделать для своей страны – делаю. Но не требуйте от меня положить, так сказать, свою жизнь на алтарь революции. Не положу!
– Еще бы! – снова фыркнул тот помощник Федотова, что встрял в разговор раньше – Виллу прикупили, разбогатели, на кой черт вам алтарь революции? Сиди, ноги парь! Типичный обыватель, эгоист! Думающий только о своем благе!
– Это что еще за придурок? – осведомился я у Федотова, кусавшего нижнюю губу, видимо от досады – Пабло, выведи этого мистера из дома за ворота и больше сюда никогда не пускай!
Пабло появился бесшумно, и выглядел таким опасным, как если бы за спинами «гостей» появился амурский тигр. Я кивнул на придурка, сидящего на диване, и Пабло подойдя к нему своим скрипучим, резким голосом предложил:
– Выйдите отсюда, сэр. Я провожу вас до ворот. Прошу вас, не предпринимайте никаких действий, которые позволят мне нанести вам какой-то вред.
Ух ты ж! А Пабло-то еще и дипломат! И где наслушался такого? Ишь, как витиевато завернул!
– Тебе это с рук не сойдет! – заявил придурок, и шугнул к двери – Сильно пожалеешь!
– Пабло, когда будешь провожать мистера, придай ему ускорение путем соприкосновения твоего башмака и его зада во время пересечения границ моего участка. Но не переусердствуй!
– Будет сделано, босс! – серьезно кивнул Пабло, и в глазах его вспыхнул костер смеха. Щас он ему отвесит пендаля! А я вот тоже могу говорить витиевато! Писатель я, или где?!
Возмущенный крик раздался уже секунд через пять – похоже, что Пабло решил не дожидаться пересечения границы, а начал отвешивать пендали заранее, еще на лестнице. Но скорее всего придурок сам его спровоцировал – так-то Пабло всегда истово-точно исполняет мои приказания. Значит, поделом дураку досталось.
– Вот теперь можно и поговорить – усмехнулся я – Он что у вас, что-то вроде политрука? Что за дурак?
– Новичок – поморщился Федотов – Прислали на нашу голову сынка…
Он осекся, и вскинул взгляд на меня – неужели лишнего сболтнул? Задумался на пару секунд, и продолжил:
– Михаил Семенович… вам будут созданы все условия для вашей плодотворной деятельности. Вы получите все блага, которые может предоставить гражданину наше государство. Вы будете награждены высшими наградами страны!
– Но я должен вернуться. Верно угадал? – усмехнулся я.
– Верно. И срочно вернуться! Как можно срочнее! Вы же понимаете, мы не можем вами рисковать! Тем более, что вы начали делать такие… опасные заявления. Например, о будущем Америки и Европы. Где гарантия, что американские спецслужбы вами не заинтересуются? Где гарантия, что они не устроят провокацию, и не попробуют вас завербовать? Арестуют ваши счета, пригрозят, что заберут ваши деньги – и потребуют, чтобы вы работали на них. А мы этого допустить не можем. Вы меня хорошо понимаете?
Все я понимаю, господин-товарищ «Федотов». Грохнете вы меня, если что. Только вот добраться до меня трудно. И сейчас вы снова будете меня манить пряником и пугать всяческими карами. А я… я буду вертеться как уж, убеждая в невозможности отъезда, и в том, что не представляю никакой угрозы для своей страны. Не хочу терять возможность приезда на родину. И черт подери – что там делает Шелепин?! Почему ничего не происходит?! А может их заговор уже раскрыли?! И уже намазали им лоб зеленкой? Ну, чтобы продезинфицировать перед расстрелом, заразу не занести. Шутка такая, расстрельная.
Ах, как хреново брести в темноте!
Если Шелепина взяли, то мне тем более нельзя появляться в Союзе, я ведь в письме прямо требовал от Шелепина, чтобы он убрал Брежнева – и лучше физически. Чтобы навсегда. И они выдавят из Шелепина эту информацию. Фактически, акт терроризма с моей стороны, подстрекательство в убийству, и это тяжкое преступление. А значит – дорога на родину мне будет закрыта.
– Передайте Брежневу – начал я, и увидел, как вытянулись лица собеседников – Что я не собираюсь вредить своей стране! И сделаю все, чтобы прославить ее за границей, в США, в Европе. Но я не могу сейчас уехать. Я приеду тогда, когда завершу тут свои срочные дела, и не раньше. Скорее всего – после нового года. Не раньше. И на этом наш разговор считаю законченным.
Я встал, подошел к моим гостям. Федотов тоже встал, поправляя костюм. Посмотрел на меня, протянул руку:
– Очень жаль, что вы так решили. Я передам нашему руководству ваши слова.
Я пожал руку и вдруг почувствовал, что запястье мое ужалило какое-то насекомое! Я хотел закричать, позвать Пабло, который наверное был где-то рядом, в коридоре, но губы мои не повиновались, они стали неподвижными и холодными. Я все слышал, все понимал, но как-то отстраненно, вроде как я сидел где-то далеко, вне тела, а оно само собой шагало вперед, подчиняясь приказаниям одного из гостей.
– Проводите нас до машины, пожалуйста, Михаил Семенович. Вы напрасно отказались от нашего предложения. У нас вам были бы созданы условия не худшие, а то и лучшие, чем у вас здесь. Спасибо, что согласились нас выслушать.
Шаг, еще шаг, еще… выходим из дома, идем к воротам… Вижу Пабло, который недоуменно наблюдает за тем, как я иду на выход. Вижу Лауру, которая стоит у клумбы, сложив руки на груди и с удивлением смотрит за тем, как я иду к калитке. Та заперта на засов – на ночь мы запираем еще и на ключ, но до ночи еще далеко.