Агент Тартара
Шрифт:
«А тебе бы хотелось, чтобы пациент, прочитав письмо, изошел бы слезами и соплями?» — подумал профессор, но промолчал, скептически поджав губы.
— Дайте мне эту бумажонку! — сурово приказал Йонг. — Это, может быть, просто набор кодовых фраз!
Строптивая Гунилла подчинилась-таки на сей раз и протянула конверт полковнику.
«Дорогой Ким! — прочитал он. — Мне очень жаль, что я не могу сообщить тебе лично новость, которая, наверное, огорчит тебя: сегодня мы были помолвлены с Джимом Курихарой (помнишь, он показывал нам такие забавные фокусы в „Принце Колымском“?). В следующем месяце (двадцатого) у нас свадьба. Не огорчайся, агент, ты еще встретишь девушку своей судьбы. А я — явно не она.
Удачи тебе!
Остаемся друзьями?
Мэри Энн.
P. S. Лорд Иерихонский жив, здоров. Только немного тоскует по тебе. Он, разумеется, передает тебе привет. Он ужасный сквернослов, и тетушка долго пыталась отучить его от этой скверной привычки. Но, к сожалению, все получилось наоборот. Бывает. С кем поведешься...»
Дальше был нарисован смайлик. Немного грустный и немного веселый.
И инициалы: «М. Э. Б. (скоро К)».
— Что это за каракули? — недоуменно спросил Йонг, тыча пальцем в смайлик.
— В старину, говорят, так часто выражали свои чувства, — объяснила Гунилла. — А теперь — снова в моде...
— А при чем здесь Лорд Иерихонский? Такой лорд есть только где-то в Метрополии. Нет, это — какой-то код...
Лошмидт, к которому был обращен вопрос, недоуменно пожал плечами.
Йонг перевернул листок и прочитал написанное почерком Кима — почерком, ставшим теперь слегка детским:
«Мэри!
Мои тебе и Джиму поздравления! Конечно, ты порядком огорчила старого друга, но старый друг постарается не помереть от тоски и одиночества.
К сожалению, я застрял в здешних краях, и надолго. Так что не смогу появиться на вашей свадьбе. Пусть мою персону представляет лорд Джерико. Кстати, считай его моим вам с Джимом свадебным подарком. Я уже говорил тебе, что он — талисман и приносит удачу. Я свою долю уже получил.
Всего тебе — и побольше!
Ким
Р.S. Надеюсь, тетушка Розалинда на свадьбе не будет ругаться, как пьяный шкипер...
Далее тоже шел смайлик — и тоже грустный и веселый одновременно
— Опять этот лорд, — констатировал Йонг. — Только теперь пофамильярнее — просто «Джерико»...
— Вполне возможно, что это прозвище какого-то их общего друга, — пожал плечами Лошмидт.
— Или кота, — предположила Гунилла. — Что-нибудь в этом духе... А общих друзей все-таки обычно не дарят молодым на свадьбу. — Она с подозрением поглядела на важных посетителей: — Надеюсь, вы не будете его будить ради такой глупости?
Полковник Йонг благоразумно промолчал
— Пусть спит, — согласился Лошмидт. И, помолчав, добавил. — Сон дарит забвение.
Бесконечно далеко внизу, на сверкающей снегом равнине колонна — первая из шести — заканчивала свой путь. Ветер стих. И чуть приотставший от колонны мальчишка наклонился, набрал в ладони пригоршню снега и стал привычно умываться им. Потом поднял лицо к небу, снова ставшему прозрачным и глубоким. Там, отсвечивая крохотной звездочкой, быстро катился к горизонту какой-то из крупных спутников, понавешанных над Чуром землянами.
Валька помахал звездочке рукой и заторопился вслед колонне. Правда, теперь отстать было не так уж страшно до колодцев оставалось часа два пути. И ветер больше не заносил следы.
Они тянулись длинной сероватой нитью через всю долину — от самого горизонта. Горизонту Валька тоже улыбнулся. Он уже перестал его бояться — этой призрачной, почти идеально вытянутой линии, отделившей небо от земли. Страх пришел к нему тогда, почти сразу после Исхода, когда словно второе солнце взошло оттуда — из-за этой линии — и глянуло в спины уходящих вдаль людей оком Дьявола. Когда нескончаемый, рыдающий гром катился им вслед, а земля под ногами судорожно дергалась, словно норовя утащить их туда — назад, в огненную бездну, низвергнутую на Поселение боевым кораблем первого класса «Цунами».
Но сейчас ничего страшного не было окрест.
Только бездна неба, бесконечная равнина и следы людей на ней.