Чтение онлайн

Он взял черный шнурок, который стягивал его рубашку, пропустил сквозь пальцы и позволил своим рукам выполнить соответствующие движения.

— Гаррота.

С помощью кредитной карточки он отщепил стружку от каменной стены у себя за спиной. Стружку он протянул ей.

— Гильотина.

Перевернув ремень, он продемонстрировал ей три разных слоя на его внутренней стороне:

— Взрывчатка, электронная отмычка, пила.

Положив ремень, он указал на сапоги.

— В правом каблуке находится заряд взрывчатки, а из носка выходит шип для лазанья. В левом — шип для лазанья и ручные отмычки в каблуке.

Он сел, внезапно обессилев, и взмахом руки указал на ворох проволоки, шпилек и еще каких-то металлических штучек.

— Все, что может потребовать момент. Шпильку вгоняют за ухо, проволокой тыкают в глаз… Смерть. Или…

— Я поняла, — оборвала она его объяснения и потом долго стояла молча, рассматривая горку. Что-то привлекло ее внимание, и она вытянула заинтересовавший ее предмет.

Черные ножны из мягчайшей замши защищали и ласкали убранный в них клинок. Ручка была сделана из какого-то материала, который блестел, словно отполированный обсидиан, — но был теплым на ощупь.

Она мягко обхватила его пальцами и вытащила клинок.

Он блестел на солнце, ловя и отражая лучи света: живое существо, она готова была в этом поклясться, состоящее из зеленого и черного хрусталя.

Мири благоговейно убрала клинок в гнездо. Рукоять не подходила к ее руке, и не было сомнений в том, что она была сделана специально под одну руку. Она молча протянула нож Вал Кону.

Его рука рванулась вперед, сжалась — и упала.

— Тебе его дал Точильщик. — Это не было вопросом. — Давай попроще, парень: ты убьешь меня ножом, который тебе дал Точильщик, а я не буду спорить с тем, что заслуживала смерти. — Она толкнула нож в его сторону. — Бери его!

Он неуверенно послушался, нежно проведя пальцами по рукояти. Мири резко повернулась и широко взмахнула руками.

— И все остальное тоже! Надевай, раскладывай по местам, выбрасывай — мне наплевать! Прятать их бессмысленно, и я этого делать не собираюсь.

И она вдруг села, учащенно дыша и с трудом подавляя вспышку гнева.

— Мири, выслушай меня. Я могу убить тебя…

Она фыркнула:

— Я это уже слышала, космолетчик.

Он покачал головой.

— Я могу тебя убить. В любую минуту. Мне… кажется, ты права, и я… иду по острию бритвы. — Он помолчал, выравнивая дыхание. Он должен добиться, чтобы она его поняла! — Ты можешь достать пистолет, чтобы его почистить, а я отреагирую только на пистолет, а не на чистку — и ты погибнешь. Вчера вечером я был близок к тому, чтобы тебя убить…

Она ударила кулаком по столу и стремительно вскочила:

— Голыми руками, кашутас! Ты даже не потрудился достать ни одну из этих чертовых штук, и я уверена, что и дальше не достанешь!

Она села так же неожиданно, как вскочила, судорожно сглотнула слюну, пытаясь смягчить пересохшее горло, и устремила взгляд на сверкающую и переливающуюся серебряную змею, которая крепко держала в челюстях голубой камень.

— Я не верю, что ты меня убьешь, — сказала она. — И не желаю верить.

Он дождался, чтобы она подняла глаза, а потом предельно мягко проговорил:

— Мири, скольких человек я убил с момента нашей первой встречи?

Она округлила глаза:

— А что, ты сам не считал? — Она сразу же резко покачала головой. — Это были незнакомые люди. В целях самозащиты. В боевых условиях. А вчера вечером обстоятельства были особые. Ты был не в себе — боевой шок. Я уже такое видела. И знала, что ты выйдешь из него, словно тигр, сражающийся с циклоном. Моя ошибка заключалась в том, что я решила, что успею вовремя увернуться. Ну, мы напортачили и остались живы, так что можем об этом поспорить. Некоторым везет.

— Мири…

— Нет! — заорала она, а потом уже более спокойно добавила: — Нет. Я не желаю больше ничего об этом слышать. Ты убедишь меня только тогда, когда убьешь, аккази? По-моему, большего психа, чем ты, я еще не встречала — и это комплимент, если учесть, что тебе удалось сделать, тихо сходя с катушек. И я думаю, что штука, которая в этом виновата, штука, из-за которой ты такой чокнутый, это твой проклятый оцениватель, который сидит у тебя в башке и сам с собой разговаривает. Люди — не цифры, и ситуации, в которых участвуют люди, по определению не упорядочены — в них работают шансы, ошибки, неудачи и удачи. Их нельзя просчитать. — Она потерла лицо ладонями и глубоко вздохнула. — Испорти эту штуку, и будешь нормальным, как камень. Брось эту работу и устройся играть на омнихоре в каком-нибудь шикарном заведении…

Она замолчала и снова потерла лицо.

Он ждал, пристально глядя на нее.

— А, я слишком много болтаю. — Она встала на ноги и помахала рукой в сторону горки, сложенной между ними. — Давай договоримся: ты указываешь мне путь к продуктам, а я приготовлю нам чего-нибудь поесть, ладно? А пока я этим занимаюсь, изволь, Панца ради, избавиться от всего этого хлама!

За одно это слово пришлось заплатить очень дорого, но приказано было о расходах не думать. Узнав, что именно купили его деньги, Джастин Хостро кивнул и отдал еще более дорогостоящие приказы.

Корабль. Две дюжины людей наивысшего класса. Оружие. Все следовало собрать немедленно и отправить к Волмеру.

Мэтью поклонился и проследил за тем, чтобы все было сделано так, как приказано.

В конце концов он зашнуровал рубашку, натянул сапоги и выпрямился, чтобы застегнуть на поясе ремень. Из горки с оружием он вытащил клинок Клана, метательный нож, пистолет. Вновь обнаружив в себе сильное отвращение к шпилькам, цацкам и кислоте, которое он испытывал в шпионской школе, он отодвинул их в сторону. Немного поколебавшись, он забрал кредитную карточку и проволоку.

Унеся груду отвергнутого хлама в дальний конец комнаты, он открыл в казавшейся монолитной стене нишу, свалил все внутрь и снова закрыл дверцу. Подойдя к пульту, он последовательно нажал две кнопки и удовлетворенно кивнул, ощутив слабую вибрацию.

Когда он вернулся к столу, Мири оторвалась от своих приготовлений.

— Что ты сделал?

— Выбросил их за борт. Они никогда мне не нравились. — Он пожал плечами. — Когда я в первый раз увидел эту маленькую подушечку с кислотой, меня чуть не вывернуло.