Афера
Шрифт:
Михаил встал, вытащил из кармана кусачки, да так, чтобы тот их хорошо мог рассмотреть, и подошел к замершему телу Сиплого. Присел сзади, потянул его большой палец к себе на излом, морщась, отвернулся…
— Остальное там, в кухне, на балконе, в ящике, — простонал боров и забил ногами об пол. — Вот сука! Ничего…
Михаил принес еще одну упаковку из под обуви и бросил на пол. Валентин приподнял коробку, подержав на весу, показал товарищу указательный палец, мол, здорово, но разрезать бечевку не стал. Михаил помотал головой, присел рядом и ножом разрезал ее, высыпав из коробки четыре упаковки сто— и двадцатидолларовых купюр:
— Мало! — сказал он.
— Нет больше… нету! — промычал Сиплый.
Михаил, привстав с колен, взял кусачки, лежащие перед лицом Сиплого на полу и вновь зайдя за спину этого борова, потянул на себя большой палец его правой руки.
— Стой! Стойте! — как поросенок заверещал Сиплый во все горло. — Там под телевизором в ящике два конверта со сбербанковскими картами, в каждой по триста тысяч рублей. Пароли указаны на конвертах…
Валентин, отдернув рукав, показал Михаилу на циферблат часов, мол, время. Тот в ответ помотал головой — рано, но Валентин не согласился с ним и снова кивнул на входную дверь. После этого, ударив ногой по затылку Сиплого, взяв рюкзак, он подошел к окну, выглянул во двор, потом двинулся к двери, переступив через тело лежащего без сознания Сиплого.
Собрав оставшиеся деньги в спортивную сумку, вытащенную из шкафа в прихожей Сиплого, Михаил тоже подошел к двери. Посмотрел в глазок и вышел из квартиры.
В эту же секунду открылась дверь напротив, и из нее выглянул Серый.
— Вот так встреча, — поставив сумку на пол и развернув руки для обнимания, воскликнул Михаил и, не теряя ни секунды, со всей силы ударил ногою по двери, которая буквально пригвоздила Серого к стене. Из его носа брызнула кровь.
Михаил, ударив ладонью по лбу Серого, втолкнул его в квартиру и прошел за ним. Далее, не давая Серому прийти в себя, вывернул ему руки назад и связал их.
В комнатах этой квартиры был настоящий бардак, от неприятного запаха тухлятины спирало горло. В кухне под столом валялось несколько бутылок из-под пива, водки, джина. На столе — грязные тарелки с недоеденными пельменями, квашеной капустой, открытая банка с помидорами.
Красная футболка Серого была испачкана то ли блевотиной, то ли помидорами. Валентин, стоя над ним, развел руками. Михаил кивнул на пистолет, лежащий у двери. Вот так находочка! Приподнял его — армейский «ПМ». Покрутив в руках, положил в карман. Подбородком махнув в сторону комнаты, отправился туда, Валентин — в ванную.
В кожаном портмоне, лежавшем на квадратном журнальном столике, кроме пятитысячной купюры и визиток, ничего не было. Валентин бросил портмоне в сумку с деньгами, за ним — три мобильных телефона. Михаил из соседней комнаты принес две упаковки денег, связанные резиновыми бечевками, как в квартире у Сиплого, и тоже опустил их в сумку, за ними — ключи с брелоком от машины и кивнул на дверь: мол, выходи первым.
— А зачем нам ключи от его машины, права? — спросил Валентин, сбегая с последнего лестничного пролета.
— Еще не знаю.
— А что дальше будем делать?
— Валь, не торопи, сам не ожидал, что так все быстро и легко получится, — ответил Михаил, захлопывая за собою дверь машины. — Нужно посмотреть, что нам досталось. Бабки хорошие, но так легко как-то все: пришли и взяли. Что-то здесь не так.
— Только еще слез не хватало, — буркнул Валентин.
— Может, все-таки подняться и развязать Сиплого?
— Нашел кого жалеть, — усмехнулся Валентин. — Давай лучше решай, домой к тебе или ко мне поедем, все подсчитаем и разделим бабки на троих…
— …И в банк!
— Тут уж лучше не торопиться, провалимся. Торопятся только, как говорится, при ловле блох. Кто знает, чем это может закончиться. Деньги — мусор, деньги — власть, деньги — все.
— Как в сказке. — Михаил завел машину, включил левые подфарники поворота и, посмотрев в сторону бокового зеркала, сказал:
— Есть такая мысль: можно кредит не трогать, потихонечку его выплачивать и дальше, а на имя жен купить квартиры где-нибудь в пригороде, можно и не в центральных районах.
— Думаешь, не вычислят?
— Все может быть. Но, согласись, нам же эти бабки не солить? Стоп, Валь, посмотри их мобильники. Какой-то звонит.
— Интересно, чей это телефон — Сиплого или Серого?
— Дай, — взяв мобильник, включив в машине громкую музыку и нажав на клавишу, буркнул в трубку что-то невнятное. Потом, через несколько секунд, отключил его.
— Представляешь, сам Зема! — сказал Михаил, поднимая вверх указательный палец. — Сам Зема, — думал, что говорит с Сиплым… многословен. Приказал, чтобы ехал в «Мираж», там его Танька встречается с Петером. С Владимиром Иванычем, помнишь такого? Так вот, когда Татьяна выйдет из ресторана на улицу покурить и вдруг уронит сумку — значит, все нормально, он на кладбище. Если Петер пока живой, значит, из него нужно сначала выбить, где диски с записями, а потом — туда же… на кладбище. Вот так кино…
— Так я не понял, Миш, значит, любовные интрижки Татьяна ведет по заказу Земы?.. Подожди, подожди, а запись того разговора, которая на сотовом телефоне, это что? Она, значит, играет с менеджером, ей нужны от него какие-то диски. В них что-то важное…
— Стоп! Хватит! У нас времени, наверное, даже нет, — прервал Валентина Михаил. — …А что это за ресторан?
— Вот карта города, ищи, — и Валентин выложил из бардачка машины брошюру.
— Да не по карте, а по сноскам: рестораны, кемпинги. Ага, вот и «Мираж»… Он ткнул в верхнюю часть листа, под номером 10.3.
— О, кемпинг…
— Где расположен?.. Ага, на объездной, километрах в пятнадцати от города в сторону Комаровки. Ладно, может, нашу машину отведем на соседнюю улицу, а двинемся туда на джипе Сиплого? — предложил Михаил. — Когда еще удастся прокатиться на таком монстре… Эх, тем более его документы в сумке валяются, а доверенность написать — две секунды.
Но заполнить документ они не успели.
— Валя, у нас гости. — Михаил показал в сторону «Тойоты» Сиплого. Рядом с ней остановился черный джип «Мицубиси Паджеро», из которого вышли их старые знакомые — Клещ и Еж. — Этого только не хватало, надо сматываться… или и их туда же?