Чтение онлайн

Макаров таинственно улыбнулся и, взяв её под руку, медленно повёл вперёд по улице.

— Мне это важно и с практической, и с теоретической точки зрения. Я слышал, что это ожерелье дают напрокат одному местному пляжному фотографу, и он делает фотографии — замечательные фотографии красивых женщин с этим украшением. И я хотел проверить, что у него именно то ожерелье, что экспонируется в вашем музее, то есть настоящая драгоценность, а не подделка.

— И что это тебе даст?

— Что?

— Ну, то, что ты узнал, музейное это ожерелье или нет…

— Один человек, приятель того парня, причину гибели которого я приехал к вам расследовать, помог приобрести такое же в точности ожерелье любовнице погибшего…

— Подделка, — махнула рукой Паула. — Такая вещь существует в единственном экземпляре, она уникальна.

— Вот в этом я и хотел убедиться, — солгал, честно глядя в глаза Пауле, Алексей. На самом деле, главным образом он интересовался у директора музея датами, когда фотограф в последний раз взял и когда должен возвратить обратно экспонат музейной коллекции.

У Паулы не было причин сомневаться в искренности ответа. Она сказала, уже без тени прежней обиды:

— Вот я и говорю, что это все ты мог узнать и не тревожа директора, у меня…

— Ну, узнать у тебя, — протянул с много значительным видом Макаров. — У тебя я мог бы поинтересоваться для собственного сведения, а для отчёта по проведённому расследованию компания потребует у меня соответствующие документы. Официальные же бумаги по поводу сдачи ожерелья в прокат мне может предоставить только дирекция музея. Понятно?.. И потом, заодно я использовал визит в личных, так сказать, целях…

— В каких это, интересно? — в глазах девушки зажглось любопытство.

— Я решил сфотографировать у этого фотографа тебя, себе на память. И думаю, с этим ожерельем ты будешь выглядеть просто прекрасно. Ты не откажешь мне в этой маленькой просьбе?

— Нет, если ты действительно этого хочешь, — польщенно улыбнулась девушка. — Но как это связано с твоим визитом в директорский кабинет?

— Я узнал, что ожерелье сейчас выдано фотографу до послезавтрашнего утра, так что у нас есть время… Так ты согласна?

— А зачем тебе моё фото?

— Буду любоваться и вспоминать долгими зимними вечерами. Так ты не откажешь мне?

— Нет, не откажу, но только если очень хорошо попросишь, — усмехнулась, искоса поглядев на Алексея, Паула.

— Очень хорошо попрошу, — с готовностью сказал Макаров. — Сделаю все, что попросишь, согласен на все…

— Ну, тогда… — нерешительно начала девушка.

— К фотографу? — полуутвердительно-полувопросительно закончил за неё Макаров.

Когда они вышли из фотомастерской, в которой Макаров уже побывал накануне ночью, Паула выглядела так, словно её мучили какие-то тайные мысли. Метаморфоза случилась с девушкой в тот момент, когда наводившая порядок в студии женщина вызвала из лаборатории по просьбе Алексея фотографа

Откровенно говоря, направляясь сюда вместе с Паулой, Макаров не очень надеялся застать некрасивого молодого человека на месте — поднявшееся в зенит солнце свидетельствовало о том, что ему самое время совершать со своей аппаратурой пеший тур вдоль кромки моря в поисках охочих до снимков отдыхающих. Об этом он и сказал, не задумываясь, очкастому парню, появившемуся на этот раз без вчерашнего белого халата, а в фиолетовой майке и в чёрных, смотревшихся в летнюю жару явным анахронизмом джинсах.

— У меня сегодня другие дела, — спокойно отрезал тщедушный очкарик, не желая признавать в Макарове знакомого, с которым можно запросто болтать на отвлечённые темы. — Вы хотели сняться? — спросил он, скользнув взглядом непроницаемых чёрных глаз с Макарова на остановившуюся чуть в стороне Паулу и обратно.

— Да, — ответил Макаров. И как бы настаивая на том, что они с фотографом уже знакомы, пояснил: — Вот та девушка, о которой я вам вчера говорил.

— Нет, сейчас делать снимок с ожерельем не будем, — на этот раз демонстрируя хорошую память, холодно ответил парень, упёршись в переносицу Алексея своими маленькими глазками-буравчиками. — Если у вас ко мне только это дело, то встретимся, как и договаривались, завтра в одиннадцать.

— Но почему не сейчас? — спросил Макаров, повернувшись к Пауле и взяв её за руку. Именно в этот момент он заметил непонятное волнение и немую просьбу в глазах девушки, но не понял и решил довести начатое до конца. — Девушка здесь, вы на месте и не заняты, почему бы… — начал он, изображая недоумение, но фотограф не дал ему договорить.

— Это невозможно, — снова коротко взглянув на Паулу, ответил очкарик. Наблюдавший на этот раз за ней Макаров отметил, что девушка от взгляда фотографа как будто съёжилась. Но тот уже снова смотрел на Алексея. — Во-первых, — пояснил он невозмутимо, — у меня сейчас другие дела, а во-вторых, и ожерелья у меня теперь нет — оно будет только завтра к вечеру.

«Вот это заявление!» Да ещё при свидетелях. Дело было сделано, и Макаров уже мог со спокойной совестью уйти, однако, несмотря даже на необъяснимое волнение Паулы, он решился задать фотографу ещё один вопрос.

— Скажите, пожалуйста, но, может, тогда хотя бы пораньше, чем мы вчера с вами договаривались? По времени, — произнёс он, пристально всматриваясь в тёмные глаза за стёклами очков. — А то мне трудно будет уговорить мою даму, все-таки одиннадцать вечера, двадцать три ноль-ноль… поздновато. Давайте завтра же, но в девять, в двадцать один.

В равнодушных до этого глазах фотографа мелькнуло выражение досады.

— Если вас не устраивает это время, приходите послезавтра утром; договоримся на другой день, — пожал костлявыми плечами тщедушный человек в фиолетовой майке и, повернувшись, пошёл к двери лаборатории, недвусмысленно давая тем самым понять, что разговаривать с бестолковым клиентом больше не желает.

— Ну ладно, я согласен на ваши условия, — с наигранным разочарованием произнёс ему в спину Алексей. — Тогда, значит, завтра. — На самом деле ответом фотографа он был доволен.