Чтение онлайн

По щекам отражения текли кровавые слёзы. Девушка приложила руку к щеке, но ничего не ощутила. Странно.

Отворились массивные двери, покрытые прихотливой резьбой, и слепящий свет скрыл от неё происходящее. Сделав шаг в эту всепоглощающую белизну, девушка уже знала, что обречена.

Battle Field

Яростный вой сотен мощных глоток разрывал пространство под небесами мира Земли. Вампиры и нефилимы под предводительством пламенного Аэсолли напали на вражескую цитадель. Лавина охотников набросилась на ненавистных им существ, пылая праведным гневом. Потери с обеих сторон были ужасающими. Не успев обзавестись бронёй против антивампирского оружия, сторонники Аэсолли сгорали от солнечных клинков, освящённой воды, а также серебряных пуль и колов, обращаясь в бесполезный прах, который разносил ветер. Попадая в глаза, эта субстанция вызывала острую резь, приводила к слепоте, а залетая в рты – обращалась смертельным ядом. Так воинство тёмной стороны мстило людям даже после смерти.

Сам вампирский вождь мелькал на поле боя, казалось, в каждой точке пространства, ведя в атаку свои бесчисленные рати, вдохновляя собственным примером всех, кто поначалу страшился вступать в контакт с охотниками. Опустошив сознание и призвав разрушительную мощь тьмы, он прожигал жертв огненным каскадом, пронзал длинными молниями или световым мечом. Аэсолли, чей окровавленный плащ безжизненно обвис, то и дело останавливался, чтобы выпить очередную умирающую жертву. Его мерцающие рубиновые глаза повергали в ужас не только павших охотников, но и погибающих вампиров, ибо их обладатель нёс лишь смерть, но не надежду. Казалось, в упоении боем он забыл об основной цели похода, просто отдавшись на волю бога войны – хотя нет, он сам и был этим воинствующим божеством, безжалостно требующим всё большего количества жертв. И его жажду крови не могло удовлетворить ничто.

Оказавшись в окружении, он, пугая врагов демонической полуулыбкой, вместо того, чтобы обратиться и высвободиться, набросился на непрерывно стреляющих охотников, воздвигая близь себя горы трупов, источающих смрадный аромат подземного царства. Накинувшись на одного из противников, он вонзил в его сердце длинные чёрные когти, сардонически ухмыльнулся, закатился гомерическим смехом, и небрежно отшвырнул бесполезное тело, не заметив, как два охотника накинули на него серебряную сеть. Поначалу он даже не обратил на неё внимания, небрежно прорвав несколько ячеек, чтобы они не мешали двигаться рукам, а потом сеть затянулась, поймав его в свои оковы, замкнула контур, спеленала, как младенца, и Аэсолли пойманной рыбёшкой затрепыхался на днище своей ловушки.

И вот тогда извлечённый из ножен Огненный Меч воссиял в несущих справедливость руках самого умелого воина охотников. Пламенное сердце Аэсолли последний раз вбросило в кровь адреналин, после чего разорвалось от губительного прикосновения смертоносного оружия. Глаза вампира королевских кровей вспыхнули странной смесью из радости и обречённости, он беззвучно прошептал нечто неразборчивое, после чего их рубиновый свет медленно погас, и предводитель детей ночи уже более не шевелился.

Увидя смерть своего неформального короля, вампиры с удвоенной яростью накинулись на охотничье воинство, в то время как нефилимы посчитали свой долг выполненным, и поспешно ретировались с поля боя. Карейса, видя гибель своего несостоявшегося возлюбленного, возглавила войско, поведя их за собой. В её глазах стояли слёзы. «Иирис» – вот что уловил острый вампирский слух. Нет, никогда бы это создание не смогло открыть своё сердце более достойной. А теперь он ушёл навсегда, в юдоль скорби, этот огненный прародитель вампирского рода, прекраснейший из достойнейших.

И тут она замерла, осенённая внезапным озарением. Она может разменять свою жизнь на его!

Вспоров свою сонную артерию, она приоткрыла бледные губы павшего аристократа, и её жизнь капля за каплей вытекла из тела вампирессы. Упав рядом со своим возлюбленным, она смотрела, как очищается небосвод, восходят звёзды её последней ночи, когда ощутила, что угол обзора немного изменился, и мир вокруг поплыл.

Очнулась она в траве неподалёку от поля битвы, поняв, что её повелитель, которому она пожертвовала свою жизнь, каким-то невероятным чудом умудрился отсрочить её гибель. Тем не менее, Карейса прекрасно понимала, что, если сейчас она не выпьет чьей-нибудь крови, то опять окажется на краю серого мира. С новыми силами бросившись в бой, она осознала, что вампирское войско изрядно поредело, и требует немедленного пополнения. Тогда, отбросив сострадание и страх, она принялась обращать обезумевших от страха охотников, чтобы восполнить потери. Заодно и восполнила запас сил.

Карейса улыбалась. Ещё никогда в жизни она не ощущала такого торжества.

He comes

Я осознал, что мои опасения вновь подтвердились. Видимо, судьба хочет, чтобы я вновь и вновь сталкивался с жестокой реальностью своих кошмаров. Люди превращаются в низших вампиров, чтобы стать подножным кормом или пушечным мясом. Подобного нельзя было допускать, тем не менее, этот факт воплотился в жизнь. Теперь остаётся лишь пожинать плоды.

Ещё сильнее, чем был прежде своего падения в ледяную тьму забвения, я ринулся в битву, не щадя ни охотников, ни новорождённых вампиров. Те, кто были моими соратниками, шла за мной, мои враги украдкой пытались прикончить столь неудобного им вампирского полубога.

Полярность ситуации поменялась, когда трое верещащих приспешников охотничьей стаи коварно напали на Розенкрейцера.

– Алан! – воззвал я к нему.

Обратившись сотней чёрных клочков мрака, я ринулся спасать своего неуёмного друга, вознамерившегося в разгар битвы подкрасться к хранилищу Огненного Меча. Там он и попался.

Безымянный новый предводитель охотников, заслонившись телом Алана, приставил к его горлу это сияющее орудие возмездие, идеальную смерть, облачённую в самую прекрасную оболочку, которую я когда-либо видел. Текучий огонь в тонкой ледяной оболочке, сверкающем кружеве света и воздуха, переливающиеся пламенные узоры, рисующие сами знаки вечности, длинный тонкий клинок, готовый пронзить каждого, кто покусится на носителя этого феникса, бессмертной птицы, воплощённой в форме орудия возмездия. Перья, составлявшие гарду, сверкали и переливались, стремясь преодолеть земное притяжение, меняли свою конфигурацию, плотно обегая кисть руки, направляющую кончик лезвия точно в яремную вену Розенкрейцера.

– Только подойди – и твой друг распрощается с кровью, которая переносит по его никчёмному телу одни лишь дурные мысли.

Всё летит к дьяволу под хвост. Ну почему он решил попасться именно сейчас – тогда, когда на нашей стороне был и численный перевес, и опыт ведения битв, и даже истина, чего не встречалось на моём веку ни разу в жизни.

И тогда я медленно и мучительно… остался на месте, не предприняв вообще ничего. Меч, лишь он один занимает все мои мысли, превратившись в мучительную манию, и лишь он один может стать тем ключом, который откроет створы темницы, где обретается моя ненаглядная.

Сдавшись, я потерял уважение к себе. Вот так появляются чёрные сосущие пустоты в душах всех живых существ. И потому следующие слова поставили крест на моём существовании:

– Мы отступаем.

Explosion

Громкое раскатистое эхо прогремело на том месте, где, высоко над землёй, разверзлась зияющая пучина портала. Прямиком на головы охотникам обрушилось грязное и растрёпанное нечто, выигравшее мне несколько секунд для того, чтобы отомстить. Каждый из тех, кто посмел прикоснуться к Алану, был выпит дотла, архиохотник получил шанс позорно сбежать перед своей армией, а Огненный Меч перешёл к своему истинному владельцу, тут же признав меня своим хозяином. Обернувшись к неожиданно упавшему на землю метеориту, я обнаружил, что это опять Альберт, от которого, по всей видимости, мне не отделаться до тех пор, пока я на нём не женюсь. Мысль была настолько хороша, что я немедля озвучил её.