Чтение онлайн

– Виталий, ты бы мог предупредить, что у тебя в гостях защитник!

– Если бы ты мне дала такую возможность, – пробурчал он, крайне раздосадованный тем, что оказался в двусмысленном положении, которое не так легко будет объяснить.

– Мы обсуждали возможности обжалования, – проговорила Елизавета, оправдываясь не то сама перед собой, не то перед Аленой, которая смотрела на нее с любопытством. Девушка была слегка навеселе, но от ее цепкого взгляда не укрылась размазанная помада и растрепанные волосы «товарища адвоката», обсуждающего возможности обжалования в два часа ночи.

– Да, я понимаю, – ответила Алена, растерянно переводя взгляд со стола, на котором по-прежнему красовалась бутылка шампанского и свечи, на диванные подушки, раскиданные по полу. – Я тоже пришла к Виталию по делу, – объяснила она. – Мы же вроде как заключили с ним соглашение. Мне хотелось узнать, не передумал ли он. Прокурор в процессе говорил всякое.

– Да-да, – поддакнула Дубровская, ни на секунду не забывая о том, как барабанила в дверь ногами и руками дочка Вероники, как выясняется теперь, только для того, чтобы решить правовой вопрос.

Они стояли и смотрели друг на друга, понимая, что все, о чем они сейчас говорят, является ложью от начала до конца. Это было похоже на спектакль, в котором актеры произносили свой текст, заранее зная то, что им ответят.

– Мне, пожалуй, пора, – сказала Дубровская, хватая в руки сумочку.

– Вас проводить? – официально спросил Виталий.

– Нет, благодарю. Я найду дорогу, – пробормотала Лиза, мечтая скорее избавить себя от необходимости говорить дежурные фразы. Ей хотелось немедленно оказаться у себя дома и желательно в душе, где смыть водой грязь и мерзость ее первого любовного приключения.

Она развернулась и поспешила к выходу.

– Товарищ адвокат! – остановил ее у порога голос Алены. – Это ваше?

Дубровская увидела в руках девушки изящную заколку, которую она обронила, милуясь с Виталием на диване.

– О, да! Благодарю.

– Всего хорошего, – простилась с ней Алена.

– До свидания. Я вам очень благодарен за помощь, – проговорил Бойко, старательно имитируя благодарность.

– Не забудьте, завтра нам нужно явиться в суд для оглашения приговора, – сказала Дубровская. – Учитывая оправдательный вердикт присяжных, для вас это пустая формальность, но прийти все же следует.

– Я буду ровно в десять, – пообещал Виталий.

– До свидания...

...Дубровская не помнила, как оказалась дома. Даже тошнота, мучившая ее последние дни, отступила перед странным ощущением полного оцепенения, которое она испытала, находясь в квартире Бойко. Лиза понимала, что речь не идет о ревности. Более того, ей сейчас было все равно, с кем встречается Виталий и сколько у него женщин. То, что она испытала сегодня, было сродни землетрясению, которое сотрясло не тело, а душу. Она еще не успела осознать всю глубину постигшего ее горя и, намыливая себя мылом от макушки до пяток, твердила себе, что ничего страшного не произошло. Она поддалась соблазну и едва не изменила мужу с другим мужчиной. Хвала господу, они не успели еще натворить дел, и, с этой точки зрения, появление Алены можно было считать подарком небес. Было бы еще хуже, если бы она узнала обо всем позже, после того, как стала любовницей Бойко.

Теперь что касается Виталия... Он – свободный мужчина, вдовец, который вправе встречаться с кем угодно. С кем угодно, но не с Аленой! Было совершенно очевидно, что девушка явилась к нему не в первый раз и, судя по тому обрывку разговора, который довелось услышать Елизавете, отношения между молодыми людьми были близкими. Они напоминали пару, у которой за плечами богатый опыт встреч, своя история с обидами, ревностью, разборками. Их можно было принять даже за супругов, у которых есть немало взаимных претензий друг к другу. Но это было немыслимо, ведь, согласно рассказу Виталия, он видел девушку только раз, когда по просьбе Вероники передавал ей кольцо. Когда же они успели так подружиться?

У Дубровской болела голова, ее мутило, когда она ложилась в свою постель на прохладные простыни. Пустое место рядом с ней, несмятая подушка Андрея напоминали ей всю глубину ее падения, которое было прервано по случайной прихоти судьбы. Но даже то, что она не успела изменить мужу, ничуточки не облегчало ее состояния. Елизавета понимала, что позволила себе увлечься человеком, который явно водил ее за нос. «Он – не ангел, коим вы его себе вообразили», – вспомнилось ей вдруг предостережение Ярослава, которое она старательно пропустила мимо ушей. Неужели он был прав? Неужели Виталий был всего лишь манипулятором, который использовал ее в своих целях? Он хотел оправдания, он его получил. Дурочка адвокат увлеклась им, заглотив наживку в виде необыкновенной сказки о любви. Не обладая ни блестящим умом, ни роскошной внешностью, Бойко умудрился тем не менее покорить ее, заставить ему не только верить, но и помогать. Елизавету провели так, как, должно быть, в свое время провели Веронику. Теперь уж Дубровская не сомневалась, что красивая любовь, которую она себе вообразила, была лишь грубым фарсом. Ужасно, но прокурор был прав, называя вещи своими именами. Ее адвокатский пыл все вокруг объясняли только профессиональным долгом, к которому она отнеслась очень ответственно. Знали бы они, что творилось в душе адвоката, которая имела дурость поверить своему клиенту и даже увлечься им! Хорошо, что они не узнают, ради кого она старательно изменила свой стиль: ради кого надевала на процесс расклешенные юбки и блузки с вырезом, ради кого накладывала блеск на губы, стараясь придать им соблазнительную припухлость, ради кого она подкладывала в чашечки поролон! Слышали бы они их нежное воркование в перерывах между заседаниями: ее слова и его комплименты. Видели бы, как рдеют щеки адвоката и как нежно он держит ее за руку, заверяя, что лучше ее никого нет! Она выставила себя полной дурой, и даже если никто не догадается о том, что с ней происходило, ее позор останется с ней до конца ее дней!

Оглашение приговора было пустой формальностью, поскольку согласно закону судья не имел возможности оспорить оправдательный вердикт присяжных. Глинин зачитал приговор, а потом разъяснил возможности его обжалования.

Теперь у Виталия не было необходимости сидеть за тонированным стеклом на скамье подсудимых, и, сложись обстоятельства по-другому, он мог находиться в зале заседаний рука об руку с адвокатом. Но Дубровская со смертельно-бледным лицом, которому не помогли даже румяна, предпочла занять место в стороне от него, за столом защиты. Бойко стоял в первом ряду среди зрителей и сейчас старательно делал вид, что, кроме судьи, он не видит в зале знакомых лиц. Подсудимый и адвокат существовали порознь, и, кажется, это уже бросалось в глаза. Во всяком случае, прокурор Латынин, не горя желанием петь дифирамбы защите, вскользь заметил, когда они выходили из зала:

– Неважно выглядите, адвокат. Неужели этот прохвост надул вас с гонораром?

Дубровская бросила на него недовольный взгляд и прошла мимо, словно услышав оскорбление. Меньше всего она хотела обсуждать свои проблемы с человеком, который был совершенно прав, говоря ей о том, что она взялась не за свое дело.

Елизавета была уже около своей машины, когда услышала шаги за спиной и знакомый голос:

– Не уходи, Лиза. Давай поговорим.

Конечно, это был Бойко. Елизавете было бы легче, если бы он выглядел сейчас, как она сама, бледным и осунувшимся. Но Виталий не производил впечатления человека, который собирается каяться в своих грехах. Он был полон сил и довольно свеж для человека, последние полгода прожившего в тюрьме.

– Нам есть о чем говорить? – переспросила она.

– Я хотел прояснить вчерашнее недоразумение, – сказал он. – Мне очень жаль, что так все вышло. Может, пойдем в сквер или поедем куда-нибудь, где мы могли бы спокойно поговорить?

У Бойко не было машины, а разрешить ему сесть в свою Елизавета не могла ни за какие деньги. Ей казалось, что он осквернит своим присутствием пространство, которое до этого времени она делила только с Андреем. Она согласилась на сквер. Им нужно было расставить точки над «и».