Чтение онлайн

Когда наступил черед обсудить с подсудимым отводы, у Дубровской был уже намечен список самых «неблагонадежных», по ее мнению, лиц. Она решила оставить в числе присяжных бухгалтера, поскольку предполагала, что та в свободное от работы время посматривает мыльные сериалы и не прочь всплакнуть в самый душещипательный момент. Мужчину с рыхлым животом она предпочла бы убрать, слишком уж очевидную скуку и сытость источала его физиономия. Брезгливая складочка у рта, готового выплюнуть: «Все вы врете!», не оставляла на его счет иллюзий. Сострадание в нем было развито не больше, чем у французского бульдога. Не понравилась Дубровской и девушка с волосами, как у русалки, и с крайне надменным выражением мелкого лица. Она была слишком эмансипированна и современна, чтобы слушать сказки о любви. Балладам и серенадам она, вне всяких сомнений, предпочтет брачный контракт (разумеется, составленный в ее пользу).

Виталий благосклонно принял все доводы адвоката, но в отношении «русалки» проявил упрямство.

– Я хочу, чтобы эта девушка осталась, – сказал он. – Думаю, что она сможет меня понять.

– Она слишком молода, – возразила Дубровская, – а современные молодые люди начисто лишены романтических порывов. Вам нужно делать ставку на женщин среднего и пенсионного возраста.

«Таких, как Вероника», – хотелось сказать ей. Но вряд ли бы это было уместно в подобных обстоятельствах. Виталия как раз обвиняли в том, что он своими сладкими речами увлек смертельно больную женщину, склонив ее к заключению брака, а после хладнокровно убил, получив желаемое.

– Нельзя судить штампами. Вы тоже молодая женщина, но верите мне, – выдвинул Бойко воистину убийственный аргумент. – Девушка должна остаться!

Дубровская скрепя сердце согласилась. В конце концов она поймала несколько заинтересованных взглядов, которые «русалка» адресовала Бойко, из чего сделала вывод, что, по крайней мере, тот интересен ей внешне. А это уже было кое-что, с чем можно было начинать работать.

Понятно, что прокурор, отгадав маневры защиты, предпринял ряд совершенно противоположных действий. Ему вовсе не улыбалось работать с «коллегией домохозяек», поэтому его усилиями были оставлены пятеро мужчин, в числе которых оказался рыхлый дядечка и тот респектабельный господин, которого Елизавета сначала приняла за доктора. Вообще Лиза быстро поняла, что ей достался сильный процессуальный противник. Он, в отличие от адвоката, не раз вел дела с коллегией присяжных и добивался успеха. Ему не было нужды судорожно листать кодекс, чтобы вспомнить правила, которые он уже знал наизусть. Вообще прокурор вел себя пока спокойно, как ленивый и сытый кот, который слишком уверен в себе, чтобы суетиться ради глупой подвижной мыши, впервые сунувшей нос в чужие владения. Он знал, когда наступит момент хлопнуть лапой.

Наконец, после долгого дня бесконечных вопросов и тягостных сомнений, скамья присяжных была сформирована. Четырнадцать человек, произнеся за председательствующим присягу, уже по праву заняли свои места в зале...

По недовольному лицу супруга, который встретил Елизавету дома, едва ли не на пороге, она сразу же поняла, что ее надеждам на тихий спокойный вечер в кругу семьи, похоже, не суждено сбыться.

– Лиза, что происходит? – спросил Андрей несколько обвиняюще. – Телефон у тебя отключен целый день. Я уже начал волноваться, не говоря уже о том, что твой клиент Лыков места себе не находит. Он приходил к тебе в офис, но охранник сказал, что ты там даже не появлялась.

– Со мной, как ты видишь, все в порядке, – проговорила она, устало скидывая туфли. После напряженного дня, проведенного в суде, у нее не хватало ни сил, ни воображения для того, чтобы придумать мало-мальски убедительную причину своего отсутствия в офисе. Значит, нужно было говорить правду. – Я была в суде, а там телефоны принято отключать.

– В суде? – удивился Андрей. – Вроде бы у тебя сейчас нет процессов? Ты мне не говорила, что у тебя появилось что-то новенькое.

– Ты же мне не рассказываешь про каждого своего клиента, – уклончиво ответила она, еще надеясь, что он оставит ее в покое раньше, чем она признается, что приняла на себя защиту Бойко. – К тому же дело не совсем новенькое. А что хотел Лыков?

– Встретиться с тобой, конечно. Видишь ли, его жена наняла адвоката, и они хотели прийти к тебе завтра в офис для того, чтобы что-то там обсудить. Я сказал, что ты, конечно же, их примешь. Часов в десять для тебя будет удобно?

На десять часов было назначено судебное заседание, и Дубровская поняла, что не удастся так просто объяснить причину своего отказа, а тем более придумать, почему она не может выкроить удобное время для встречи в ближайший месяц. Дело Бойко требовало от нее колоссальных затрат сил и времени.

– Мне кажется, что такие встречи нужно назначать раньше, – сказала она. – Хотя бы часов на восемь.

– Но в восемь часов мало у кого голова работает как надо, – удивился Андрей. – К тому же я не успел понять, когда ты стала жаворонком? По-моему, прежде все, что начиналось раньше двенадцати, вызывало у тебя протест. Помню, ты никак не могла попасть на прием к терапевту только потому, что часы его работы приходились на первую половину дня.

– Люди меняются, – оптимистично заметила Лиза. – Кроме того, с утра пораньше с человеком легче договариваться. Готова поспорить, что жена Лыкова, светская львица, не привыкла вставать раньше полудня, поэтому с утра будет мягка и податлива. К вечеру она придет в форму, и склонить ее на свою сторону мне вряд ли удастся.

– Ну, делай как знаешь, – махнул рукой Андрей. – Иди с утра, если есть охота.

– Вот и отлично, – обрадовалась Дубровская передышке в споре. – А чем мы будем ужинать? Хочешь, я приготовлю тебе овощной суп? Это не займет много времени.

– Можешь не суетиться. Мама уже прислала нам готовый ужин. На плите – судок с первоклассной ухой и блюдо с запеченной курицей. Есть еще овощи на гриле. – В его голосе явно слышалась насмешка.

Милая свекровь опять проявила инициативу, должно быть, опасаясь, что ее сын сидит на хлебе и воде. В принципе ее подозрения были обоснованны, учитывая, что шел уже седьмой час вечера, а электрическая плита в доме молодой четы все еще оставалась холодной. Конечно, Ольга Сергеевна избавила Лизу от вечерних хлопот, но своей заботой лишний раз только подчеркнула недоверие к кулинарным способностям невестки. Это было обидно, и все то время, пока Лиза сервировала стол, она не могла избавиться от чувства угрюмой безнадежности. Интересно, как это другие женщины сочетают работу с ведением домашнего хозяйства?

Желая компенсировать бытовую никчемность, Елизавета призвала всю свою фантазию для того, чтобы их вечерний стол выглядел привлекательно. Она выбрала парадную скатерть, которую обычно стелила в праздники, вдела салфетки в серебряные кольца и поставила на стол высокие белые свечи.

– Ого! Да у нас романтический ужин? – спросил Мерцалов.

– Что-то вроде того, – ответила Лиза. – Прошу тебя, отложи пульт. Давай этот вечер проведем вдвоем. Без телевизионного ящика.

Супруг немедленно согласился и даже внес свой посильный вклад, вынув из своих запасов заветную бутылочку «Кристалла». Лиза предложила фужеры. От голода и усталости шампанское сразу же дало ей в голову, и она почувствовала, как ее окутывает теплая истома. Она положила себе немного курицы и овощей, наполнила тарелку Андрею. Может быть, от хмеля или от неясного осознания какой-то своей вины ей захотелось вдруг за ним поухаживать. Но все, что необходимо, за нее уже сделала свекровь, поэтому Лизе оставалось немногое: сказать ему что-то приятное.

– Знаешь, хорошо вот так сидеть вдвоем, – произнесла она. – Жаль, что это у нас сейчас редко получается.

– Да, жаль, – как эхо ответил Андрей. – Боюсь только, что если бы мы ужинали при свечах каждый день, это быстро бы нам наскучило. Стало бы привычным, обыденным, как традиционный поцелуй при расставании. Все-таки лирические моменты не должны присутствовать в нашей жизни постоянно. Романтику, как и хорошую икру, не нужно потреблять ложками.

– Знаешь, а я бы не возражала так объедаться каждый день, – мечтательно заявила Лиза, имея в виду сейчас вовсе не изысканные кушанья с кухни своей свекрови.