Чтение онлайн

— Не знаю, не пробовал.

— Какой у вас код приема речевых сообщений?

Харри сообщил ему код, и Мэдокс, включив режим голосовых сообщений, набрал нужную комбинацию и нажал громкую связь.

Раздался голос Лори:

«Привет, милый! Получила твое сообщение. Я спала. Поеду сегодня по магазинам с твоей сестрой и Анной. Позвони мне попозже. Я беру с собой мобильник. О'кей? Дай мне знать, если останешься там ночевать. Я тебя люблю и скучаю. Берегись этих правых недоумков. Они любят таскаться с пистолетами. Будь осторожен!»

— Голос у нее замечательный, — прокомментировал услышанное Мэдокс. — И звучит все здорово. За исключением того места про правых недоумков и пистолеты. Она, как видно, полагает, что вы останетесь здесь на ночь. Что ж, может, она и права. — Он отключил питание мобильника. — Полагаю, вам известно, что эти аппараты посылают сигнал, который можно отследить.

— Да. Это моя работа.

— Правильно. Поразительная технология! Я могу в любое время позвонить своим детям, в любое место. Они, конечно, никогда не отвечают, но потом перезванивают, после пяти посланных им сообщений. Или когда им что-то нужно.

Харри выдавил улыбку.

— Итак, — продолжил мистер Мэдокс, — кажется, вы и в самом деле тот, за кого себя выдаете. Если по-честному, мистер Маллер, я думал, что вы можете оказаться агентом какой-нибудь иностранной державы.

— Что?!

— Нет, я вовсе не параноик. Члены этого клуба имеют множество врагов по всему миру. Врагов соответствующего ранга и калибра. Мы все тут патриоты, мистер Маллер, и создали немало проблем врагам Америки во всем мире.

— Это же хорошо!

— Я не сомневался, что вы с этим согласитесь. Следовательно, если воспользоваться старинной арабской поговоркой, враг моего врага — мой друг.

— Точно.

— Иногда, однако, враг моего врага является и моим врагом. Не потому что он этого хочет — просто у нас разные мнения насчет того, как поступать с нашим общим врагом. Но обсуждение этого вопроса придется отложить до других времен.

— Ага. Я к вам заеду на следующей неделе.

Бэйн Мэдокс встал и посмотрел на часы:

— Раз уж вы и ваше агентство так заинтересовались этим клубом, я сделаю следующее: разрешу вам, человеку постороннему, присутствовать на заседании нашего исполнительного совета, которое состоится сегодня ближе к вечеру, после ленча в честь прибывающих членов клуба. Как вам нравится идея присоединиться к нам?

— Я… нет, не стоит… Наверное, мне лучше…

— Мне кажется, вы приехали сюда за информацией, не так ли? Куда вам спешить?

— Никакой спешки, просто я…

— Я даже разрешу вам делать снимки.

— Спасибо, но…

— Полагаю, ваше присутствие на заседании принесет пользу нам обоим. Вы кое-что узнаете, а я получу возможность понаблюдать за вашей реакцией на то, что мы обсуждаем. Мы иногда склонны к так называемому «бункерному мышлению». Это когда внешняя реальность исключена из анализа, а выслушиваются только мнения, основанные на наших собственных ощущениях, что не очень здорово.

Харри ничего не ответил, а Бэйну Мэдоксу идея явно понравилась.

— Мне хотелось бы, чтобы вы чувствовали себя совершенно свободно, высказывались по любому вопросу, комментировали каждое выступление и прямо сказали нам, если наши слова прозвучат как бред выживших из ума стариков — ультраправых недоумков. — Он широко улыбнулся. — Нам нужно ваше откровенное мнение о нашем следующем проекте. Проекте «Грин».

— А что это такое, проект «Грин»?

Мистер Мэдокс посмотрел на охранников, подошел к Харри и прошептал ему на ухо:

— Ядерный Армагеддон.

Харри Маллера, с завязанными глазами и босого, провели вниз по двум лестничным пролетам в помещение, видимо, расположенное в цокольном этаже охотничьего дома. Здесь было сыро и холодно, слышался гул работающих моторов.

Потом он услышал, как открылась дверь, и его подтолкнули вперед. Дверь с грохотом захлопнулась за ним, лязгнул задвигаемый засов.

Он постоял немного и спросил:

— Эй, есть тут кто-нибудь?

Молчание.

Он стянул с глаз повязку и осмотрелся. Комната была пуста.

Харри находился в маленькой каморке со стенами из бетонных блоков, выкрашенных той же серой эмалевой краской, что и бетонный пол. Низкий потолок закрыт гофрированным железом.

Когда глаза привыкли к ослепительному свету флуоресцентных ламп, он увидел, что в комнате имеется только железная кровать, болтами привинченная к полу. На тонкий матрас были брошены его камуфляжные штаны и рубашка. Он оделся, проверил карманы, но они оказались пустыми — ничего из вещей ему не вернули.

В углу комнаты имелся унитаз без сиденья и раковина. Прямо как тюремная камера. Над раковиной не было зеркала, даже пластикового или стального, какие обычно используются в тюрьмах.

Он подошел к стальной двери без ручки и окошечка, толкнул ее, но та не поддалась.

Он обыскал комнату, высматривая хоть что-то пригодное в качестве оружия, но здесь было совершенно пусто, если не считать кровати и ржавого, чуть теплого радиатора.

Потом он заметил маленькую вращающуюся камеру наблюдения размером с глазное яблоко, укрепленную в углу под потолком, а в углублении рядом с ней динамик. Поднял средний палец и заорал:

— Мать вашу так-перетак!

Ответа не последовало.