Адреналин
Шрифт:
Сначала Вадик позвонил в половине одиннадцатого и сказал, что задерживается. Машка сорвалась на него, справедливо возмутившись, что из-за своих глупых тусовок он обламывает нам весь кайф. Собраться впятером, пообщаться и уничтожить пару бутылочек вкусного алкоголя из бескрайних Машкиных запасов планировали давно (Леха наконец сдал очередной проект на работе, Андрюха доделал какую-то сложную курсовую). И если бы Вадик так скоро не положил трубку, вслед за Машей на него наорали бы и я, и Андрюха, и даже вечно невозмутимый Леха. Вадик извинился, обещал приехать сразу после полуночи (Золушка, блин!) и, благоразумно отключившись, погряз в пучине великосветского разврата.
– Наверняка подцепил какую-нибудь телку и уже присматривает уголок, где бы ее разделать под орех, – презрительно прокомментировала Машка.
Вадик – известный чемпион по быстрому траху. Если бы за эти спортивные заслуги присуждали премии, Вадик справедливо бы занял верхнюю ступень пьедестала почета. Я не знаю, как у него это получается, но он умудряется уломать любую, самую манерную и неприступную гламурную курочку за полчаса (если рядом не маячит ее бойфренд, разумеется). Виртуоз! Короли пикапа скромно курят в сторонке «Яву Золотую».
Раз! – и он подсаживается к столику, за которым сидит неприступного вида девица в шелках и стразах; два! – она уже вовсю хохочет над его шутками; три! – он кружит ее на танцполе, нежно и властно обнимая за талию; четыре! – она пробует третий по счету коктейль, который бармен смешал по фирменному Вадикову рецепту (Вадик улыбается бармену, бармен подмигивает Вадику, подруги девицы, вокруг которой увивается этот жгучий брюнет с модной стрижкой, зеленеют от зависти), пять! – девица стонет, потеет и задыхается от восторга в крепких Вадиковых руках в крайней кабинке клубного сортира. Или на заднем сиденье его авто. Или на диванчике в самом темном углу заведения (и такое случалось). Барабанная дробь, занавес, смущенно хихикающая барышня, поправляя прическу, оставляет Вадику свой номер телефона, по которому он вряд ли позвонит.
Может, он нашептывает им на ушко какие-то особенные слова, которые не придут в голову их напыщенным манекеноподобным кавалерам, может быть, грамотно смешивает алкоголь в их бокалах, а может, владеет какой-то особой техникой поцелуя, доставая кончиком языка до среднего уха изнутри… Так или иначе, в компании Вадима невидимый тумблер в голове очередной его пассии заклинивает в положении: «Хочу секса немедленно с этим парнем!».
Впрочем, возможно, причина в том, что в наши дни все только и говорят о сексе и из кожи вон лезут, чтобы выглядеть «ужас какими сексуальными», а вот на сам секс уже ни у кого не хватает сил… На настоящий секс…
Если бы мы вели отсчет всем амурным победам Вадика, стена на Машкиной кухне была бы вдоль и поперек исчеркана зарубками.
– Эй, – говорит он, когда мы приходим на какую-нибудь пафосную вечеринку, – ткните пальцем в любую девицу, и, спорим на сто евро, уже через час я ее осчастливлю.
Разумеется, часом все не ограничивается – но после того, как мы проиграли Вадику четыре сотни в течение четырех вечеров, мы перестали с ним спорить. К чему зря тратить деньги?
С другой стороны, если бы не страсть Вадима к спорам, у нас бы сейчас не было такого веселого бизнеса…
Итак, 26 февраля. Обычный отличный вечер, из тех многих, что мы провели, бездельничая, в дружеской компании. Бутылка божоле, разлитая в четыре бокала, кончилась давно и практически забыта. Мартини был смешан со всем, чем только можно (разве что только не с подсолнечным маслом), и выпит. Потом Андрей предложил не эстетствовать, и настала очередь виски, которого в Машиной квартире всегда много. Если учитывать, что виски этот покупался исключительно в duty-free, опустошать Машкин бар вдвойне приятно.
Иногда, когда я пытаюсь понять, что именно свело нас вместе, единственным здравым объяснением, пришедшим мне в голову, является наша общая страсть к крепким спиртным напиткам. Искренняя любовь к крепкому алкоголю – чем не повод для крепкой дружбы?
Машка где-то за моей спиной тренькала бутылками, выбирая, какую именно вытянуть из высокого деревянного буфета. Андрей пытался реанимировать потухший кальян. В колонках о чем-то с придыханием шептал развратный женский голос, на большой плазменной панели на противоположной стене смутно знакомые люди с микрофонами беззвучно открывали рты и трясли длинными патлами.
Еще часик в таком же духе – и я, пожалуй, так бы и провалилась в сон на одном из удобных диванов. Если бы не Вадик…
Странно, но, несмотря на высокий уровень алкоголя в крови в тот вечер, я помню все очень отчетливо, до мелочей. Когда-нибудь я напишу увлекательную книгу, героями которой станут пятеро обыкновенных городских сумасшедших. И начну повествование именно отсюда, с белой Машкиной гостиной.
Чтобы вы смогли оценить, как далеко мы продвинулись всего за пару месяцев…
К полуночи гостиная была нами уже порядочно загажена. В двух прозрачных пепельницах ежами топорщились горы окурков, белоснежные подушки с двух белоснежных диванов подгреб под себя Леха, традиционно осев на своем любимом месте – на полу возле журнального столика, спиной к дивану. Сам столик был заставлен бокалами, кофейными чашками, завален ореховой шелухой и обертками от конфет.
Думаю, если бы у меня дома каждую среду и субботу исправно появлялась тихая тетенька с пылесосом и тряпкой, я бы тоже не обращала внимания на беспорядок, который регулярно оставляют мои бесцеремонные гости.
– Red или black? – спросила за моей спиной Маша.
– Давай оба! – не раздумывая, ответил Андрей. – И, кстати, когда ты купишь новый кальян? – поинтересовался он, тщательно оборачивая верхнюю часть вычурного корпуса полиэтиленом для пищевых продуктов. – Этот где-то пропускает воздух! Только вот где – непонятно!
И он принялся придирчиво изучать шланги и клапаны на корпусе.
– А лед еще есть? – поинтересовалась я. Блестящее ведерко, еще час назад заполненное аккуратными кусочками льда, теперь было полно талой воды.