Чтение онлайн

Того же мнения были и его капитаны Сомарец, Трубридж, Белл, Дарби и Берри.

И снова эскадра Нельсона спешит на всех парусах, чтобы перехватить и уничтожить французов.

Историк В. Г Трухановский пишет: "Напряжение и нервозность Нельсона нарастали, он плохо владел собой. Контрадмирал днем и ночью жил только предстоящим сражением с французами. Он вынашивал планы битвы на все возможные случаи, вызывал капитанов и обсуждал с ними свои замыслы. Через некоторое время капитаны уже подробно знали, как их командующий поступит в любой из возможных ситуаций, знали и свои задачи. Эскадра превратилась в единый организм, способный четко действовать и мгновенно реагировать на все манёвры противника. В свою очередь, капитаны в походе вели непрерывные артиллерийские учения, неустанно тренируя офицеров и матросов".

Наконец показались берега Египта. И снова разочарование: французов в Египте нет! Так где же Бонапарт?

Увы, судьба сыграла с Нельсоном злую шутку: он так стремился догнать Бонапарта, что обогнал его и прибыл в Египет раньше французского флота. Бонапарт, понимая, что англичане ищут его по всему морю, решает идти в Египет не кратчайшим курсом, а кружным путем мимо африканского побережья. Нельсон конечно же мчится к Египту кратчайшим путем. И снова промахивается! В Египте все тихо, о французах там и слыхом не слыхивали. Вот тут-то неугомонному Нельсону и передохнуть бы дня два-три! Если бы он поступил именно так, то французы сами приплыли бы к нему в руки и английскому контр-адмиралу оставалось бы только топить их суда и пленять их беспомощную армию. Но Нельсон был слишком нетерпелив. Он рассуждал так:

— Если французов нет в Египте, значит, они или еще в пути, так как обременены большим количеством тихоходных транспортов, или же я опять ошибся в цели их экспедиции! В таком случае, остается последнее — Сицилия! Впрочем, Бонапарт мог нанести удар и прямо по Константинополю. Сначала осмотрим остров, а затем — Дарданеллы!

— У нас почти не осталось воды! — напомнили капитаны.

— Мы не можем задерживаться! Сократить нормы выдачи вдвое, и курс на Сицилию! — решает он, и английские корабли, словно свора изможденных гончих, продолжает погоню за французским флотом.

На пути от Египта ночью противники вновь разминулись, на этот раз едва не прорезав походные порядки друг друга. Дистанция была настолько минимальна, что французский командующий адмирал Фрэнсис Брюес слышал даже сигнальные выстрелы английских пушек, но благоразумно отмолчался. Французские матросы запаниковали было, однако офицеры быстро навели порядок. Что касается Бонапарта, то он велел Брюесу не менять курса, а сам провел ночь за чтением книги о кругосветных плаваниях капитана Кука.

Можно только представить, что было бы с французским флотом, обремененным большим количеством тихоходных судов, набитых войсками. Его ждал бы настоящий разгром, после которого звезде будущего императора Франции вряд ли суждено было разгореться. Но удача вновь была на стороне Бонапарта.

Итак, противники в очередной раз разминулись. Англичане торопились на северо-запад, чтобы проверить, не направился ли Бонапарт на покорение Константинополя, а последний продолжил путь к египетским берегам. Спустя каких-то три дня после ухода Нельсона с александрийского рейда Бонапарт был уже там. Он беспрепятственно высадил армию, занял Александрию, разбил войско мамлюков и вступил в Каир.

Оставив в Александрии небольшой гарнизон, Бонапарт велел вице-адмиралу Брюесу отвести флот в Абукирскую бухту, расположенную в двадцати милях от Александрии.

— Если бухта окажется неудобной для стоянки, то следуйте на Корфу! — сказал он Брюесу, уезжая к армии.

Брюес с тринадцатью кораблями и четырьмя фрегатами перешел в Абукирскую бухту и встал там на якорь.

А Нельсону тем временем снова не повезло. Его эскадра попала в полосу встречных ветров и, бесконечно лавируя, едва продвигалась вперед. Но вот, наконец, и Сиракузы, где о французах тоже никто ничего не знает.

— Я чувствую, что в чем-то ошибся! — в сердцах говорит капитану Беллу Нельсон. — Но в чем?

Он показывает Беллу свое письмо к Сент-Винсенту, в котором кается в совершенных ошибках и просит прощения за то, что не смог отыскать французский флот.

К удивлению Нельсона, Белл рвет письмо в клочья:

— Сэр! Никогда не надо оправдываться до того, как вас начали обвинять!

Из Неаполя доставляют почту. В столице Королевства обеих Сицилий царит настоящая паника: все ждут французский десант. Среди прочей корреспонденции Нельсон находит и письмо жены английского посла. Явно напуганная леди Гамильтон пишет: "Я боюсь, что здесь все потеряно… Я надеюсь, что вы не уйдете из Средиземного моря, не захватив нас".

Сразу же покинуть Сиракузы Нельсон не мог. Надо было пополнить запасы воды и продовольствия. Губернатор Сиракуз, однако, оказать помощь англичанам не торопился.

— Я обеспечу ваши корабли мясом и овощами, а затем придут французы и вздернут меня за это! — честно признался он посланному на переговоры Трубриджу.

Пришлось Нельсону слать письмо в Неаполь и просить посла Гамильтона воздействовать на короля. С помощью своей жены сэру Уильяму удалось уговорить короля Фердинанда отдать распоряжение о тайном обеспечении английской эскадры всеми необходимыми припасами. В этом же письме Нельсон вновь просит посла склонить короля к союзу с Англией и войне с Францией, а заодно и похлопотать о предоставлении в его распоряжение нескольких неаполитанских фрегатов. Эта просьба остается без ответа.

Пока все это тянулось, уходили драгоценные дни. Нельсон метался по своей каюте как раненый лев, но ничего ускорить не мог. Но вот, наконец, трюмы забиты бочками со свежей водой и провиантом, можно выходить в море. После долгих сомнений Нельсон решает еще раз поискать французов у берегов Египта, а затем уже идти к Дарданеллам.

Вскоре слухи о высадке французской армии в Египте достигли Лондона и вызвали там настоящий шок. Это было неслыханно: запертый и блокированный со своими кораблями в Тулоне, генерал Бонапарт сумел вырваться из западни, дважды обмануть Нельсона и без малейших потерь перевезти армию в Египет. Главным виновником такого позора всей нации был ее недавний любимец Нельсон. С таким же усердием, с каким еще вчера расписывала добродетели храброго контр-адмирала, пресса начала обливать его грязью. Нельсону припомнили все: и неуживчивый характер, и отставку, стремительную карьеру, и неудачу при Тенерифе. Если раньше его раны почитались как свидетельства геройства, то теперь писалось о том, что слепым и безруким инвалидам следует сидеть дома, а не воевать на морях, где и здоровым-то приходится несладко.

Обойденные Нельсоном в чинах и должностях тут же подняли страшный шум. Лорд Спенсер только перекрестился, что вовремя переложил ответственность на адмирала Джервиса, которого теперь обвиняли в том, что он выдвинул на пост командующего отдельной эскадрой своего протеже, этого выскочку Нельсона.

Больше иных злорадствовал все еще не сложивший оружия в борьбе против Сент-Винсента и Нельсона контр-адмирал Джон Орд, который публично заявлял: "Вот что бывает, когда зарвавшемуся сопливому мальчишке дают взрослые поручения!"