Адлан
Шрифт:
Разум твердил, что оно и к лучшему, что порвать нужно сейчас, пока еще не поздно, пока все не зашло слишком далеко, но глупое сердце твердило обратное. Оно тянулось к Адлану и не желало отпускать его от себя.
– Тебе пора, – холодно изрек мужчина, заставив Кирилла вздрогнуть.
– Да… – прошептал он, кивнув и потянувшись к ручке двери. Не было смысла больше находиться рядом. Что-то объяснять, доказывать. Османов все для себя решил и дал это очень четко понять. – До свидания, Адлан.
Глава 5
Кирилл знал, что Адлан больше не позвонит. Для кавказского мужчины это было важно, он все понимал, так уж они были воспитаны, но внутри него жила обида. В голове не укладывалось, что можно было отказаться от человека только потому, что у него кто-то был до тебя.
Это ведь было… так глупо, нелепо, неправильно.
У каждого из них была жизнь до их встречи, каждый жил и не предполагал, что это может стать важным в какой-то момент.
Возможно, Кириллу нужно было соврать, ведь еще одна ложь ничего бы не изменила, но позволить себе подобной роскоши Макаров не мог. Его совесть и так кричала о том, что все, что он делает, неправильно, поэтому он просто физически мог врать еще и о других вещах.
Адлан исчез из его жизни неделю тому назад. От него больше не приходило сообщений, он больше не звонил и не давал о себе знать. Кирилл приучал себя к мысли, что мужчина навсегда исчез из его жизни, однако этого короткого срока было мало, чтобы полностью принять тот факт, что он потерял человека, к которому успел так сильно привязаться.
Каждое утро, едва проснувшись, и каждую ночь перед тем, как заснуть, Кирилл думал о нем… о том, кто резко он вошел в его жизнь и так же резко из нее исчез. С одной стороны, он понимал, что это к лучшему, но с другой – страдал, осознавая, что если бы соврал еще раз, его счастье продлилось чуточку дольше.
Но случилось то, что случилось и с этим нужно было как-то жить. Ничего не поделаешь. И вообще, все действительно к лучшему. Именно эти мысли Кирилл себе пытался внушить.
Сегодняшний день не отличался от любого другого. Кирилл молча позавтракал в полной тишине, потому как родители умчались на работу ещё ранним утром, затем собрался, надев на себя первое, что попалось под руку, и затем отправился на пары, что стали его единственной отдушиной.
Только на учебе Кирилл отвлекался и на время забывал об Адлане. Подруги не понимали, что случилось с их веселым и беззаботным другом, однако все попытки расспросить его о чем-то не приводили к успеху. Кто-то из них подумал, что Кирилл все еще страдает из-за Филиппа, а затем все остальные укоренились в этом мнении.
Как позже узнал Макаров, девушки даже каким-то образом сумели отомстить бедолаге, который был совершенно не причем. Кирилл и рад был бы рассказать все девушкам, но у него совершенно не было на это сил. Он чувствовал себя выжатым лимоном и не мог даже представить, как объяснить все подругам, поэтому предпочитал молчать. Так было легче. Сколько могло длиться подобное его состояние, Макаров не знал, но его замечали все.
Родители тоже взволновались – они заметили угнетенное состояние сына в первую очередь и каждый раз приставали с расспросами, на которые Кирилл не мог ничем ответить. И как бы он ни желал убедить их в том, что все хорошо, пока что ему это не удавалось. Понимая всю сложившуюся ситуацию и признавая свою рассеянность, Кирилл на время даже решил пересесть на общественный транспорт, оставив подаренную родителями машину в гараже. Водил он не очень хорошо, а в таком состоянии и подавно, поэтому решил не рисковать и, несмотря на холод, царивший на улице, добирался до университета и дома на метро и пешком.
Вот и сегодня он шел домой совершенно замерзшим и продрогшим до самых костей. Ничего не видя вокруг, он стремился как можно скорее достичь двери своего подъезда, как вдруг на его плечо легла чья-то рука. Кирилл испуганно вздрогнул, а затем повернулся и тут же застыл.
– Здравствуй, Кира. – Знакомый хриплый голос заставил ноги подкоситься, а сердце забиться с учащенной скоростью. Перед Кириллом стоял Адлан собственной персоной. В руках он держал привычный букет роз, на его губах играла виноватая улыбка. – Я… ну, в общем, вот он я.
– Что ты здесь делаешь? – растерянно протянул Кирилл. Он все еще не верил, что перед ним Османов собственной персоной, что он стоит перед его домом и что все это ему не кажется.
– Я пришел, чтобы увидеться… соскучился, – просто ответил мужчина, протягивая юноше букет. Кирилл облизнул пересохшие от волнения губы, чем невольно привлек к ним внимание. Не дожидаясь ответа и каких-либо слов, Адлан властно притянул парня к себе и жадно его поцеловал.
Эта ласка явственно кричала о том, что мужчина действительно скучал, Адлан словно не мог насытиться чужими устами и пытался впитать в себя их вкус. Кирилл с трудом отстранился от него лишь тогда, когда воздуха уже катастрофически не хватало, однако Адлан воспринял это по-своему.
– Принцесса, не обижайся, ладно, мне просто нужно было время, чтобы подумать, не злись, прошу тебя.
– Адлан…
– Прости меня, Кир… – Османов вновь притянул к себе парня и крепко обнял. – Давай просто забудем об этом, идет? Я обещаю не припоминать тебе ничего и вообще не говорить на эту тему, только не обижайся…
– Адлан…
– Что?
– Я тоже скучала… – Кирилл улыбнулся, не веря своему счастью, не веря в то, что сейчас находился в объятиях дорогого человека. – Безумно скучала… – Кирилл сам впился в губы избранника в ответной, неистовой ласке. Сколько длился их поцелуй ни Адлан, ни Кирилл ответить бы не могли. Их отвлекли проходившие мимо люди, и они были вынуждены оторваться друг от друга.
– Холодно… – прошептал Кирилл, улыбаясь и прижимаясь к мужчине. – Поднимешься? Родителей пока нет дома…
– Конечно, – Адлан улыбнулся в ответ, и, еще раз поцеловав Макарова, только уже на этот раз в нос. Взяв за руку, прикрыл на мгновенье глаза, улыбаясь чему-то своему. – Веди, хоть на край света.
– Ты будешь чай или кофе?
– Чай, – Адлан улыбнулся, наблюдая за тем, как Макаров суетится на просторной, светлой кухне, пытаясь приготовить все и сразу.
– Ты лучше иди сюда, – позвал он его. Кирилл кивнул и, включив чайник, присел на колени мужчины. Руки тут же обвили смуглую шею, а губы принялись осыпать лицо Адлана поцелуями.