Адепт
Шрифт:
— Вы не первый, кто приехал специально за тем, чтобы ознакомиться с “Brevis Descriptio”, — сообщил он. — Но если уж сэр Адам счел вас достойным помогать ему, полагаю, вы извлечете из него больше пользы, чем остальные. Давайте пройдем ко мне в кабинет.
Кабинет Роули располагался глубоко в недрах музейных подземелий.
— Этому месту цены нет, — заметил Роули, пока они пробирались по замысловатому лабиринту коридоров. — Тут ведь как: если ты хочешь добиться чего-то стоящего, тебе придется спрятаться от посетителей как можно дальше. Вот мы и пришли.
Он отворил дверь, на которой красовалась табличка с его именем, и пригласил Перегрина в маленькую, тесную комнатушку, сплошь уставленную полками и стеллажами, забитыми до отказа. В углу, относительно свободном от всего этого академического хлама, за клавиатурой древнего компьютера сидела седая секретарша; она вопросительно посмотрела на Перегрина.
— Миссис Трейл, это мистер Ловэт из Эдинбурга, — объяснил ей Роули. — Ему надо поработать с номером двести тридцать девять из Д-два. Будьте добры, принесите его нам. Да, и еще чаю, пожалуйста.
Он провел Перегрина в следующую дверь, за которой обнаружился кабинет побольше, хотя захламленный в неменьшей степени.
— Мне кажется, лучше знакомиться с манускриптом в таком месте, где вам не будут мешать, — заметил Роули. — Через полчаса у меня лекция в соседнем университете, так что можете в мое отсутствие использовать мою берлогу по своему усмотрению.
Взгляды их встретились; в короткое мгновение Перегрин увидел несколько образов, как бы накладывавшихся на лицо его собеседника. Вне сомнения, у Адама был не один повод посылать его к Роули.
— Вы чрезвычайно добры, сэр, — без колебаний ответил он — Видите ли, я не слишком хорошо знаком с музеем и как раз беспокоился, смогу ли найти тихое место для работы.
Секретарша принесла затребованный манускрипт, а еще через минуту вернулась, неся в руках нагруженный поднос. Роули успел выпить чашку чая и наскоро обучить Перегрина правилам обращения с историческими документами. Потом он бросил взгляд на часы и принялся поспешно запихивать бумаги в потрепанную папку.
— Боже праведный, и куда только девается время? Я должен быть на месте уже через пять минут. Я буду самое позднее через час, — добавил он, задерживаясь у двери, чтобы накинуть плащ и взять с вешалки шляпу. — Если вам что-то понадобится, миссис Трейл окажет вам необходимую помощь.
Оставшись в одиночестве, Перегрин открыл свой портфель и достал наброски, сделанные в Мелроузе. Он аккуратно положил их на стол рядом с манускриптом, содержавшим “Brevis Descriptio”, потом откинулся на спинку кресла и еще раз припомнил инструкции, которые дал ему Адам. Сердце художника билось от охватившего его возбуждения. Он вдруг подумал, что похожие ощущения должен испытывать идущий на дело преступник.
Ради Бога, идиот, сердито одернул он себя. Ты же не банк грабишь, ты просто ищешь информацию!
Он взял себя в руки и начал дышать по отработанной схеме, успокаивая сердцебиение. Постепенно ситуация, в которой он находился, перестала казаться странной. Перегрин неожиданно ощутил полное спокойствие и ясность мысли, словно шел по хорошо знакомой тропе.
Он ощущал в себе готовность управлять всеми своими способностями — такого он за собой до сих пор не замечал. Не задумываясь, он положил левую руку вниз ладонью на стопку набросков. Правой рукой он разгладил страницу лежавшего перед ним фолианта и принялся ее внимательно изучать.
Указательным пальцем он просканировал манускрипт от первой до последней страницы. Поначалу средневековая рукопись показалась ему причудливым нагромождением закорючек, клякс и наползающих друг на друга страниц. Однако когда он перевернул книгу, чтобы начать все сначала, то обнаружил, что разбирает слова без особого труда. Сосредоточившись еще сильнее, он принялся за чтение.
Всего часом раньше он удивился бы тому, насколько легко дается ему латынь тринадцатого века. Теперь же он почти без усилия переводил строку за строкой. Автор “Brevis Descriptio” начал свое повествование о шотландских провинциях, названных древними именами, с пограничных областей Тевиота и Лотиана. Перегрин не нашел в них ни малейшего намека на резонанс и продолжил чтение.
“Postea est terra de Fif in qua est burgus Sancti Andree et castrum de Locres…” — “Далее следуют земли Файфа, а на землях сих — город Сент-Эндрю и замок Локерс, сиречь Лейшарс…”
Подобные же разделы автор посвятил провинции Энгус и Грампианским горам, известным автору как Ле Маунт.
Забыв о времени, Перегрин читал описания городов восточного побережья — Абердина и Элгина — до тех пор, пока не дошел до нового раздела. Следующее предложение начиналось по той же схеме, что и в предыдущих разделах: “Et postea est terra de Ross…” Стоило Перегрину дойти до слова “Росс”, он ощутил покалывание в ладони левой руки — которая лежала на рисунках так, как заставил его сделать Майкл Скотт.
Он вернул указательный палец на географическое название; покалывание в ладони сделалось сильнее. В то мгновение, когда он отнял руку от набросков, оно резко оборвалось и возобновилось, когда он восстановил контакт.
“Вот оно! — торжествующе подумал Перегрин. — Замок Скотта должен находиться где-то в древнем королевстве Росс!”
Он сдвинул брови, стараясь вспомнить все, что знал о средневековой Шотландии. Если память ему не изменяла, королевство Росс занимало обширные земли от Лох-Несса на юге и до гор Сандерленда на севере — немалую территорию.
Перегрин вздохнул и покачал головой.
“Если бы только в этой книге была карта, чтобы использовать ее вместе с текстом”, — подумал он.
Разумеется, никакой карты в книге не было, однако эта мысль навела его на новые рассуждения.
— Интересно, какая самая древняя карта Шотландии сохранилась до наших дней? — произнес он вслух.
— Если вы готовы считать Великобританию единым целым, — послышался от двери голос Роули, — то самые древние экземпляры в нашем собрании датированы тринадцатым веком. Ну конечно, это картографические рисунки — до карт в современном понимании им далеко.