«Adelchi»
Шрифт:
Мы желаем вдумчивым читателям счастливо наслаждаться как хорами, так и всем произведением; ибо здесь налицо тот редкий случай, когда одинаково удовлетворяются и нравственные и эстетические потребности. Перевод, сделанный господином Штрекфусом, будет успешно способствовать скорейшему убеждению в этом. Его прежние труды в этой области и прекрасные образцы настоящей работы служат надежнейшим подтверждением наших слов.
Ему не следует оставить без внимания также и оду Мандзони на смерть Наполеона, которую и мы в свое время пытались перевести, но пусть и он на свой лад передаст ее немцам, в подтверждение тому, что мы осмелились высказать выше относительно требований лирической поэзии.
Под конец мы приведем отрывок, который, подчиняясь душевному порыву, перевели сами себе в поучение сейчас же по прочтении трагедии «Адельгиз». Уже раньше, при внимательном рассмотрении ритма, преобладающего в «Графе Карманьола», мы ясно почувствовали, что он звучит подобно речитативу; мы заметили также, что существенное для смысла поставлено здесь всегда в начале строки, благодаря чему достигается непрерывный переход от стиха к стиху, весьма благоприятный для декламации и оживляющий энергичную передачу изображаемого. Хотя нам тогда и не удалось примениться к этому образцу, так как немецкое ухо чуждается всякого напряжения, мы все же вторично отважимся на подобную попытку передачи трагедии «Адельгиз» и рекомендуем благосклонным читателям обратить внимание на этот опыт, так же как и на все сказанное нами выше по данному поводу.
Предыдущее. Дезидерий и Адельгиз — отец и сын, совместно правящие лангобардские короли — теснят папу. В ответ на его мольбы о помощи Карл Великий предпринимает поход в Италию. Но его неожиданно останавливают укрепления и башни, выстроенные в ущелье Адиджи.
Лангобардские князья, втайне недовольные своими королями, хотят отойти от них и ищут средство открыть грозно надвигающемуся Карлу свои намерения тайком перейти на его сторону и тем самым заранее обеспечить себе прощение и снискать его благосклонность. С этой целью они устраивают тайное совещание в жилище рядового воина, которого они надеются подкупить богатыми дарами. Последний, ожидая их, произносит следующий монолог, рисующий нам его переживания.
СВАРТО
Посол от франков! Важные дела Должны свершиться. В урны глубине Средь множества имен таится тоже И жребий мой: коль не встряхнешь его, Он вечно будет там. И я умру В безвестной доле — кто же может знать Про жгучие и тайные тревоги? Да, я ничто! Пускай под этой кровлей Князья сойдутся, думая восстать На государя; тайна их была Открыта мне, — ведь я — ничто, ничто! Кто знает Сварто? Кто захочет знать? Какие гости у него собрались? Кто враг мой? Кто меня страшится? О, если б смелость к знатности вела нас, Даруемой рождением, если б власть Меча ударом мы стяжать могли бы, Средь вас я был бы, гордые князья! Ум может все найти. А я читаю В сердцах у вас и помыслы таю. Какая злоба, ужас вас объяли б При распознанье, что одно желанье, Одно стремление, одна надежда в сердце Стать с вами наравне. Вы златом мните Меня купить. Да, счастлив, кто его Рукою щедрой сыплет беднякам, Но простирать к нему смиренно руки, Как жалкий нищий…К н я з ь X и л ь д е г и з
Здравствуй, Сварт!1827
Комментарии
Рецензия на трагедию «Адельгиз» итальянского писателя Алессандро Мандзони (1785–1873) представляет собой часть введения, которое было предпослано «Поэтическим произведениям Алессандро Мандзони», напечатанным в Иене в 1827 г.
Фориель Клод-Шарль (1772–1844) — французский историк и литературовед, друг Мандзони.
Лангобарды — германское племя, завоевавшее Северную Италию в VI в. Карл Великий (742–814) — король франков, с 1800 г. — римский император.
Маас — река, протекающая в восточной Франции, Бельгии и Нидерландах.
Ода на смерть Наполеона — написана Мандзони в год смерти полководца, в 1821 г., в 1823 г. напечатана в журнале «Об искусстве и древности» в переводе Гете.