Адаптация
Шрифт:
В больницу Еву не пустили. Массивная женщина с тусклым лицом, стоявшая у входа, преградила путь.
– Помогите, - попросила Ева.
– Он в отключке...
Женщина подхватила Глеба и, закинув на плечо, скрылась в здании. А на ее месте уже возникла вторая, похожая на первую, как сестра-близнец.
Она разделила два потока. Несли в больницу людей. Несли из больницы пустые носилки. Два конвейера или, скорее, две муравьиных дорожки.
– Я врач, - повторила попытку Ева.
– Я помочь могу! Вам ведь нужны лишние руки? Раненых много...
Мутный взгляд женщины заставил заткнуться и отступить. Врач? Да вранье все это. И мутные глаза, точно вырезанные из кусков лунного камня, видят Еву насквозь.
Кажется, что каменные губы великанши разомкнутся, и она скажет:
– Здравствуй, Ева.
– Здравствуйте, Ева, - этот голос она узнала бы из тысяч других голосов, и медикаментозный туман в голове отступил, сменившись страхом. Не затем ли он пришел, чтобы ее добить?
Но Адам сам развеял опасения.
– Я рад, что вы остались живы.
И Ева рада. Только это не совсем верно. Она мертва. Она точно помнит, как умерла. Хруст ключа в замке. Щелчок. Звон разорвавшейся проволоки. И музыкальная шкатулка с опостылевшей считалочкой.
На золотом крыльце...
Динь-динь, Ева...
...сидели царь, царевич...
...спроси, Ева, почему в считалочке нет женщин...
...король, королевич...
– Вы меня слышите, Ева?
– Да, - у нее получается шевелить губами и языком, но от движения этого боль прорывается сквозь блокаду. Ничего. Если Еве больно, значит, Ева жива.
Это же замечательно!
– Моя сестра приходила вас убить, - спокойно продолжает Адам. Еве очень хочется посмотреть на него, но глаза слепы. Или повязка мешает. Или еще что-то, но Еве приходится довольствоваться иными органами чувств.
– Я позволил ей думать, что попытка удалась.
Нос ловит запах гари и сквозь него - запах духов.
Здравствуй, Ева?
Ты же не отстанешь, Ева. Что тебе нужно? Я все отдала.
– Мне жаль, если вы пережили стресс, но данный выход из ситуации был оптимален. Кроме того, вы теперь знаете, чего от нее ждать.
Считалочки. Обещаний. Теплого дыхания на щеке, когда Ева шепчет:
– Ничего не бойся. Я с тобой. Я всегда буду с тобой.
Осязание тоже помнит Еву. Холодный шелк на теплой коже. Примерь, пожалуйста, тебе пойдет. У меня есть тысяча и одна вещь. И будет еще тысяча, а за ней - бессчетная череда единиц. До бесконечности. Хочешь разделить со мной бесконечность? Тогда помоги.
Ты красавица, Ева.
Я красавица тоже.
– Поэтому мне хотелось бы знать, какую именно информацию вы ей передали. И еще, обладаю ли я аналогичной информацией?
– Нет.
Отвечать легко. На грудь только давит. Но это - ради ее, Евы, жизни. Вакуумная манжета растягивает грудную клетку и сжимает, выдавливая воздух. Щелкает совсем рядом искусственное сердце, отмеряет миллилитры крови. И фильтрует их, выбирая гниль, искусственная почка.
Шалтай-болтай сидел на стене.
Эта считалочка куда больше подходит к случаю. Вот только нынешнего Шалтая-Болтая соберут. Если понадобится. Пожалуйста, пусть Адаму понадобится!
– Ваша дальнейшая судьба будет всецело зависеть от желания сотрудничать, - холодно говорит он.
– Я стану обещать вам бессмертие. Это исключено. Но я могу вернуть вам жизнь. По-моему, этого уже достаточно. Вы согласны?
– Да.
– В таком случае, я вернусь, когда вы сможете говорить. Надеюсь, долго ждать не придется. А это вам. Подарок. На память, так сказать.
– Динь-динь, - начинает игру шкатулка.
– Динь-динь-динь... На золотом крыльце...
Вакуумный манжет обрывает крик, выдавливая воздух на выдохе.
Терпи, Ева.
Ева преградила путь парочке блондинистых девиц в форменных халатах. Девицы на мгновенье задумались, а после просто обошли Еву. Человек, лежавший на носилках, был мертв. Следующая пара спасателей в точности повторила путь первой.
– Да постойте же вы! Я помочь хочу!