Адаптация
Шрифт:
но. Неужели он так устал ночью, что теперь не может проснуться? А почему устал? Хорошо
бы потому, что следил за течением моей болезни, вс ли идет, как нужно. Я даже не помню
укола, значит, мне действительно было плохо. И еще он отдал свои росинки… за вакцину.
Нужно ему их вернуть.
Вероятно, мой тяжкий вздох его и разбудил. Он раскрыл глаза и некоторое время смотрел
на меня в упор, сначала – будто не видел, потом – будто не узнавал. Потом его глаза потепле-
ли.
– Доброе утро, Айка.
– Доброе утро.
Не знаю, что сейчас должно случиться, чтобы я перестала улыбаться.
Он вдруг выдохнул, кажется с облегчением.
– Я в порядке.
Он перевернулся, поднял руку и машинально потр лоб.
– Хорошо. Под утро я уже начал бояться… что придется нарушить сво слово.
– Какое?
Парфен слабо улыбнулся.
– То самое. Вода есть?
– Да.
– Давай, моя закончилась.
Когда он совсем уже проснулся и мы были готовы выходить на дальнейшие поиски, я от-
крыла рюкзак и выгребла все свои росинки. Ну, кроме тех двух из кармана, но одна из них –
подарок на память, а вторая - талисман, так что имею полное право их оставить. Росинок в ла-
дони оказалось не так уж много. Жалко, набралась всего горсточка, он отдал Чипку больше,
но хоть какое-то начало. Я подошла к Парфену и протянула росинки.
– Спасибо, что спас меня вчера.
– Ты бы не умерла, только болела бы долго, - запротестовал он, не замечая подношения.
– Вс равно спасибо. Я верну тебе все потраченные росинки, обещаю, а пока возьми эти.
Ну вот… Опять что-то не так сказала. Глаза у него прищурены и, кажется, он снова злит-
ся. Если бы у него был хвост, уверена, что он бы бил им по ногам, как взбешенная кошка.
– Кисейцы не забирают свои дары, - наконец, заявил он.
– Это был не дар.
Он как будто оттаял.
– А что же тогда это было? – спросил с любопытством.
Спорить не хотелось. Не знаю, что он углядел в мом поступке оскорбительного, но пусть
не забывает, что я вс же не читала их учебники этикета!
– Будешь брать или нет?
– Кисейцы не забирают свои дары, - снисходительно повторил он.
– Ладно, как хочешь.
Росинки перекочевали обратно в мой рюкзак, так сказать, успешно вернулись домой. А я
ведь почти распрощалась со своими сокровищами! И ощущение было такое, будто я отрываю
от сердца, ну, к примеру, пушистого котенка, который только-только открыл глазки и мяукает
так же душещипательно, как плачут младенцы. Вот как это было непросто! К счастью, повез-
ло.
И начался новый день.
– Пошли, посмотрим на открытые участки зоны, - предложил Парфен.
– Да хоть на край света!
И мы пошли. К счастью, он снова не вспомнил о договоре, по которому наши дороги дол-
жны разойтись, и кроме того, ничем не дал понять, что ждт результатов своего вчерашнего
обещания. Многие мои бывшие парни после подобного разговора как пить дать при первом
же удобном случае уселись бы напротив, расплылись бы в пошлой улыбке и сказали бы что-
нибудь вроде: ну давай, убеди меня, что не зря получила второй шанс. Вероятно, именно по-
этому у нас с ними ничего не вышло (маму в расчет не берем).
Но Парфен же, напоминаю, идеален.
Только бы он не вздумал перейти к нечестным примам, к примеру, элементарно не сбе-
жал от меня (бегает он наверняка куда быстрее), как только мы окажемся на открытой ровной
местности. Видимо, эта сомнительная возможность меня немало пугала, потому что стоило
оказаться у выхода из джунглей, как я напряглась и приготовилась его догонять.
Но нет – Парфен и не думал бегать. Он шл по-прежнему уверенно, прямо, без суеты, с
любопытством осматривался, и вообще не проявлял ни малейших признаков спешки.
В отличие от джунглей, открытая местность оказалась не такой ровной – она будто скла-
дывалась из большого количества каменных плит разного размера, сваленных кое-как, а про-
межутки между ними заросли травой и деревьями. Хотя деревьев было немало, после джун-
глей казалось, что тут царит пустота.
Местами камни, по поверхностям которых мы ходили, казались сломанными и вставши-
ми на дыбы, в результате чего получались этакие каменные свечи. Взобравшись на очередной
пригорок, утыканный свечками, Парфен вдруг замер, а потом резко развернулся и знаками по-
казал мне, что нужно отходить обратно. Я послушалась и вскоре мы спрятались за одну из
глыб у подножья холма.
– Там заканчивается зона, - негромко ответил он на мой беззвучный вопрос, когда оказал-
ся поблизости.
– Но не это главное. Если ты не против передвижения ползком, пошли, покажу.
Я совсем не против, только сброшу рюкзак на землю и волосы поправлю, хотя хвост вс
равно в самый неподходящий момент полезет в глаза.
И мы поползли, и я сразу же ударилась обо что-то тврдое одной коленкой, потом другой,
потом зацепилась одним из карманов за сухую ветку, потом…
В общем, Парфен следил за моими перемещениями с немалым интересом.
– Ползи вперед, - прошипела я.