Адаптация
Шрифт:
сейчас держал руки прижатыми к столу и вроде они слегка дрожали, хотя возможно это прос-
то картинка расплывалась от слз. Белок задумчиво сплетал и расплетал пальцы.
Ну давай же, Парфен, сдавайся быстрее. Запас слз не вечен.
И вс равно я узнаю!
– Кто это? – возопила я, подскакивая с лавки.
Кисейцы как будто замерли, как будто волшебным образом моментально заморозились и
только глазами хлопали.
Пепел вдруг встал и подался вперед. Потом резко остановился и вместо каких-либо пояс-
нений тряхнул головой, словно очнувшись, удивленно посмотрел на своих друзей, сжал зубы
и уселся на место.
Может, он?
Нет, не признаются. Они не признаются.
В момент, когда я поняла, что, несмотря на мою великолепную актрскую игру, призна-
ваться никто и не собирается, слзы окончательно высохли, а я набрала полную грудь воздуха
и завизжала.
Это просто поразительно, как сильно меня достала вся эта череда неприятностей. Я чуть
не умерла, чуть не разбилась в лепешку, рухнув с высоты двух километров. Оказалась чрти
где, так далеко от дома, что и представить страшно – ни семьи, не друзей, только Галя, ко-
торая вот-вот выскочит замуж и улетит на окраину галактики. Мне кровь из носу нужны день-
ги, нужен выигрыш, чтобы не сойти с ума, представляя, как сходят с ума родители – и что?..
Эти кисейцы как сговорились сделать меня еще более несчастной, чем я есть. Специально вы-
водят меня из себя! Привезли сюда и не дают играть! Ради какой-то своей забавы, имеющей
весьма странный душок!
– Скажите мне немедленно, кто это! – заорала я. – Немедленно! Как вы меня бесите! Вы
же специально молчите! Ну? Я хочу знать!
И я, стыдно признаться, но я топнула ногой! Прямо как в детстве, когда таким нехитрым
образом требовала от родителей всех положенных мне привилегий, то есть мороженое и муль-
тики.
Они вс так же молчали. То ли мой крик оказался таким же ошеломительным, как и ры-
дания, то ли они от прошлого ещ не отошли.
– Немедленно, мать вашу, скажите, кто он, а то буду орать, пока не охрипну! – пригрозила
я. Кричать я умела, натренировалась на летних опенэйрах, где вопить как можно громче не то
что возбраняется, а наоборот, положено. Да и приятно это – подпеть во всю силу легких лю-
бимой группе, не заботясь, насколько фальшиво звучит твой голос (его попросту не расслы-
шать в массе остальных, не менее громких голосов).
Я так разозлилась, что смогла бы визжать, вероятно, без передыху, не меньше часа. По
крайней мере, я собиралась приложить все усилия, чтобы мои захватчики ощутили своими ба-
рабанными перепонками (или что там у них в наличии) всю глубину моего возмущения.
И вс было бы прекрасно, если бы в самый момент ответственный момент, когда я уже
набирала полную грудь воздуха, предательски не зазвенел звонок связи и лязгающий металли-
ческий голос, ничуть не впечатленный моими вокальными данными, не сообщил:
– Команду номер три вызывает на связь команда номер четыре. Соединяю.
И над столом немедленно развернулся экран связи, настроенный на автоматическое со-
единение.
При виде Кювета я резко выдохнула и замолчала, однако, судя по его кривому лицу, часть
моего выступления он успел услышать и оценить.
– Так ты и правда у кисейцев прохлаждаешься? – спросил он у меня таким тоном, будто я
сюда погостить приехала, а не в качестве военнопленной. – Заняться больше нечем? – Кювет
вальяжно развалился в походном кресле, собранном из трубок и натянутой на них ткани, и
грозно нахмурился. – Я думал, Белошвейка врт.
– Как видишь, нет, - пробурчала я, чувствуя непрошеный стыд за сво недавнее выступле-
ние. Одно дело - измываться над врагами и совсем другое – выставлять свои истеричные сто-
роны перед прямым руководством, от которого зависит выигрыш и в какой-то степени мо бу-
дущее. Похоже, раньше Кювет и не подозревал, какой я периодически бываю. Ну что же, бу-
дет знать.
– И как дела? – поинтересовался он.
– Терпимо.
Мы говорили так, будто в комнате не было ни одного постороннего. Как ни странно, ки-
сейцы не вмешивались, вернувшись к своим делам и посматривая на нас краем глаза. Синь от-
вернулся и подозрительно всхлипывал, от него то и дело отлетал этакий фу-урк, который бы-
вает, когда долго сдерживаешь воздух во рту, а он вс равно вырывается наружу вместе с хо-
хотом. Пепел испугано сжался на стуле, будто чем-то провинился и только Алой быстро при-
шел в себя и посматривал на меня как положено – свысока.
– Тебе там, видимо, удобно, раз ты не собираешься топать обратно в палатку своей коман-
ды. Может и выигрыш уже с ними поделила?
– Не смей меня оскорблять! Они взяли меня в плен.
Пока Кювет задумчиво и ошарашено хлопал глазами, я продолжила:
– А вы даже не чешетесь идти меня спасать! Воруй, значит, меня кто хочет, а вам вс рав-
но! Только к обеду, поди, и заметили, что кого-то из команды не хватает. Мою порцию сто
процентов сожрали! Может, хоть Белошвейка придет мне на выручку?
Получилось совсем уж тоскливо, как будто я собака, которая вот-вот завоет.