Адаптация
Шрифт:
Столовая была забита под завязку, вчера как раз закончилась очередная игра и новая еще
не началась. Кстати, хотелось бы туда попасть.
И вот… не прошло и часа, как я действительно туда попала. Проще простого – Кювет ре-
шил, что мне и ещ нескольким новичкам вполне позволительно поучаствовать в небольшой
игре, которая будет длиться всего несколько часов. Когда Кювет сказал, что задание простое –
забраться первым на вершину горы Плюшка, расположенную прямо посреди территории
Джунглей, я удивилась, почему вс так просто.
Оказалось, совсем не просто.
И вот, спустя несколько часов я сидела на дереве у подножья горы и думала, что же де-
лать дальше?
Мой напарник со странной кличкой Белошвейка сидел на соседнем дереве, не менее за-
думчиво уставившись на вершину горы, куда, как нам уже стало понятно, забраться практи-
чески нереально. Ну, разве что, оставляя позади горы трупов, но трупы, знаете ли, сопротив-
ляются и не хотят лежать тихо. Оказалось, что целью игры являлась не столько необхо-
димость попасть наверх, сколько расчистить путь от таких же желающих туда попасть. Но
большая часть этих желающих играла куда дольше меня и Белошвейки, поэтому обладала
многими улучшениями характеристик. Это такие бонусы, которые ты получаешь в процессе
игры, чаще всего с временным эффектом. Есть, к примеру, приборчик, позволяющий несколь-
ко секунд левитировать, или подпрыгивать на несколько метров, или заживлять раны. Раны, к
счастью, не настоящие, а условные, как в пейнтболе, распространенном на Земле – попали те-
бе в грудь шариком с краской – и ты считаешься мертвым. В ногу – сами понимаете, с такой
ногой не побегаешь. Тут та же система, только следит за всем не судья, а искусственный ра-
зум – сложная программа, которая за всеми наблюдает, включая и выключая камеры, компо-
нует собранный материал в зависимости от рейтинга игроков и заодно следит за «ранеными и
убитыми». Для обозначения текущего состояния игроков используется браслет, который за-
горается красным, если ты временно выбыл и черным, если ты уже труп. Тогда, как говорится,
можно медленно, без паники ползти в сторону выхода, потому что восстать из мертвых невоз-
можно. Однако на самом деле игр, где могут убить, практически не существует. Дело в том,
что в Союзе отсутствует агрессия, войн не было чрти сколько лет, даже военные здесь - приз-
вание души, которая требует выряжаться в красивую форму и красиво маршировать на па-
радах, ну или выделывать красивые фигуры на космических катерах. Однажды я ради инте-
реса пыталась посмотреть подобное шоу – уснула почти в начале. Дело в том, что все подоб-
ные выступления медленные, вернее – ме-е-е-едленные. Хотя, может, кто-то находит в их за-
тянутом синхронном вращение нечто прекрасное, не спорю.
В данной конкретной игре, которая, кстати, называлась «Заберись на облако» могли и
убить. Получалось, что путь наверх лежал по головам других игроков, и мешали нам с напар-
ником победить вовсе не приступы совести, а элементарное отсутствие навыков.
И вот, сидим мы теперь на деревьях, наблюдая, как ловко Кювет отстреливает из кустов
всех тех, кто осмелился лезть на гору с этой стороны и думаем, как быть. Как его перехит-
рить?
– Может, с другой стороны зайдем? – шепчет Белошвейка (благодаря настройкам связи
его слышу только я).
– Там тоже кто-нибудь засел, - негромко отвечаю я.
– Была бы невидимка, - мечтает мой напарник. Ха! Невидимки, между прочим, запрещены
на играх, надо внимательней инструкции читать!
– Надо его отвлечь, - шепчу я, потому что на месте Кювета я обязательно проверила бы
деревья после того, как поток желающих прорваться наверх иссякнет, и можно будет пятиться
к вершине.
– Давай ты слева заходи, я справа, - предлагает напарник.
Нет, не быть ему генералом, не быть!
– Ты уверен, что Кювет один? А где Рыба?
Про существование напарника он, конечно, забыл, хотя игра парная.
Слышится смех.
– Рыба давно подстрелен, наивная моя. Еще на подступах.
Теперь я краснею. Не люблю оказываться неправой, а ещ хуже в глупом положении.
Точно, Рыбу-то подстрелили! Как я запамятовала?
– А ты знаешь, радар у него включен?
– Даже если включен, у него срок действия без подзарядки полчаса, и подзарядка столько
же.
– Но как узнать?
– Никак. Только рискнуть.
Мы вздыхаем почти одинаково.
– Давай взорвем гранату и попробуем отвлечь?
– Это дымная нужна, у меня нет.
– И у меня нет.
И мы снова вздыхаем.
– Давай зверски поскандалим, он удивится и не успеет выстрелить? – предлагаю я.
Белошвейка молчит. Внизу, сквозь густые заросли продирается, как медведь по малинни-
ку, очередной новичок, который прибыл на адаптацию через день после меня.
– Не, скандалом его не удивишь, - решает Белошвейка, когда после очередного выстрела
Кювета новичок валится в заросли, а его браслет загорается черным цветом.
– Давай такой план, - говорит напарник. – Я, так и быть, пожертвую собой и отвлеку его
внимание на себя, чтобы ты смогла проскользнуть мимо и забраться на Плюшку. А ты за это