Адаптация
Шрифт:
– Но я совсем непохожая. Не такая, как они.
– Не думаю, чтоб ты так уж отличалась от тех, среди которых ты родилась, - сказала Телта, возвращаясь к своим ломтикам.
– А я и маленькая уже была такой?
– Да, дорогая.
Дженнесса задумалась.
– А откуда приходят дети?
Телта объяснила. Дженнесса презрительно сказала:
– Я не это имею в виду. Откуда приходят такие, как я? Непохожие?
– Я не знаю. Но это, должно быть, где-то далеко, очень далеко.
– Где-нибудь на поверхности? Там, где холодно?
– Гораздо дальше.
– Телта задумалась на мгновение, затем добавила: - Ты бывала наверху в одном из куполов, когда снаружи все темно? Ты видела, как мерцают звезды?
– Да, Телта.
– Ну вот, должно быть, ты пришла с одной из этих мерцающих точек. Но никто не знает, с которой.
– Это правда, Телта?
– Правда.
Дженнесса сидела тихо, думая о бесконечном ночном небе с мириадами звезд.
– Но почему я не умерла на холоде?
– Ты была близка к тому, дорогая. Тоти нашел тебя вовремя.
– И я была совсем одна?
– Нет, дорогая. Тебя держала на руках твоя мать. Она закутала тебя во все, что могла, только бы уберечь от холода. Холод ее одолел. Когда Тоти нашел ее, она еще чуть-чуть шевелилась. Она указала на тебя и шепнула: "Дженнесса! Дженнесса!" Вот мы и решили, что это твое имя.
Телта остановилась, вспоминая, как Тоти, ее муж, принес дитя с поверхности планеты вниз, в живительное тепло; ребенок согрелся, и дело пошло на лад. Еще несколько минут сыграли бы роковую роль. Холод страшная вещь. Телта вздрогнула, припоминая рассказ Тоти о том, чем это все обернулось для несчастной черной матери, по она ничего не сказала девочке.
Озадаченная Дженнесса нахмурилась.
– Но как я пришла? Я _упала_ со звезды?
– Нет, дорогая. Тебя привез корабль.
Однако слово "корабль" ничего но значило для Дженнессы.
Все это было трудно объяснить ребенку. И самой-то Телте трудно было в это поверить. Ее жизненный опыт был ограничен тем, что ее окружало. Поверхность планеты представлялась ей негостеприимным, страшным местом, царством зубчатых скал и убийственного холода. Она видела ее, только находясь в защищенном куколе. Книги по истории рассказывали ей о других мирах, где было достаточно тепло, чтобы жить на поверхности планеты, и о том, что ее собственный народ пришел с такой планеты много поколений назад. Она верила, что это правда, и все же это не было для нее реальностью. Между ней и жизнью на поверхности планеты стояло более пятидесяти поколений предков. Такому стародавнему трудно выглядеть реальным. Тем не менее Телта рассказала Дженнессе историю своего народа в надежде, что это немного утешит девочку.
– С какой звезды они прилетели? С той же, что и я?
– хотело знать дитя.
Но Телта не могла ответить.
– Не думаю, что с той же. Когда тебя начали выхаживать доктора, они сказали, что ты, вероятно, родом из большого мира.
– Они долго меня выхаживали?
– Очень.
– Из-за холода?
– Из-за холода и из-за многого другого. Но в конце концов они сделали так, чтобы ты могла здесь жить. Им пришлось работать очень много и немало помудрить. Не раз мы думали, что потеряем тебя.
– Но что они сделали?
– Я мало в этом понимаю. Но, видишь ли, ты предназначена для другого мира. Должно быть, это такой мир, где все больше, воздух гуще, влага обильной, температура выше и пища другая - множество всего, о чем ты узнаешь, когда станешь старше. Так что они помогли тебе приспособиться к здешним условиям.
Дженнесса задумалась над ее словами.
– Это было очень хорошо с их стороны, - сказала она, - но они были не очень добрыми, правда?
Телта посмотрела на нее с удивлением.
– Дорогая, ты неблагодарна. Что ты имеешь в виду?
– Если они могли сделать все это, почему же они не сделали меня похожей на других? Почему оставили меня белой, вот такой? Почему они но дали мне таких чудесных волос, как у тебя, вместо этой желтой дряни?
– Дорогая, да у тебя чудесные волосы. Они как прекрасные золотые нити.
– Но они не такие, как у других. Они непохожие. Я хочу быть, как другие. А я урод.
Телта смотрела на нее в горестном затруднении.
– Быть другой породы - это еще не значит быть уродом, - сказала она.
– Нет, значит, если таких больше нет. А я не хочу быть непохожей на других. Я это ненавижу, - сказала Дженнесса.
Мужчина медленно поднимался по мраморным ступеням Клуба Первооткрывателей. Это был человек средних лет, но передвигался он с неуклюжей неуверенностью, присущей старикам. Швейцар поглядел на него с сомнением, затем лицо его прояснилось.
– Добрый вечер, доктор Форбс, - сказал он.
Форбс улыбнулся.
– Добрый вечер, Роджерс. У тебя хорошая память. Ведь прошло двенадцать лет.
Они поболтали несколько минут, затем доктор ушел, сказавши, что будет ожидать гостя в курительной. Он сидел там уже минут десять, когда в дверях появился Франклин Годэлпин с протянутой рукой. Они начали разговор за рюмкой, затем перешли в столовую.
– Итак, наконец-то ты дома и увенчан медицинскими наградами, - сказал Франклин.
– Забавное ощущение, - сказал Форбс.
– Прошло целых восемнадцать лет. Я прожил там почти год, прежде чем ты приехал.
– Да, ты заработал отдых. Доставили нас туда другие, но то, что мы там строили и выстояли, - это Твоя заслуга.
– Там было чему поучиться. Да и сейчас есть.
Форбсу не была присуща ложная скромность. Он как никто отчетливо видел плоды своей трудной работы. В известном смысле его детищем был и человек, сидящий напротив. Франклин Годэлпин был теперь могуществен, он олицетворял собою "Джэсон майнинг корпорейшн". Но без медиков, которые приспособили людей для Марса, а Марс - для людей, вся деятельность "Джэсон корпорейшн" свернулась бы много лет назад. Так что Форбс чувствовал себя в некотором роде ответственным за Франклина.