Адамант Хенны
Шрифт:
Божественный больше не смеялся. Широкое лезвие его оружия уже летело вперёд… но горбун, лишь чуть-чуть повернувшись, как-то резко, косо взметнул меч – и клинок Хенны заскрежетал по кольцам на обухе оружия Санделло. Полетели искры.
Олмер молчал. Глаза его были закрыты. И Чёрный меч без дела оставался в ножнах.
Горбун и Хенна бились молча. Божественный владел странным, не знакомым западным воинам искусством боя, но и Санделло, похоже, черпал из тех же источников. Он не уступал противнику, и тому никак не удавалось зацепить вёрткого горбуна – лишь лезвие щербилось, скрежеща по кольцам обуха. Оэсси ринулась было на Хенну сбоку – и тотчас же получила жестокий удар торцом древка. Несмотря на доспехи, девушка согнулась пополам, медленно опустилась на колени, а потом с тяжким стоном завалилась на бок.
Откуда-то к Божественному подоспело подкрепление, и Фолко не видел, как Санделло удалось перерубить толстое древко в руках Хенны; однако тот ничуть не смутился. Обрубок превратился в дубинку, а сильно укоротившуюся «алебарду» Божественный теперь держал одной рукой.
– Хватит, Санделло. Я готов, – негромко проговорил Олмер – и слова его услыхали все без исключения сражавшиеся.
Остриё Чёрного меча смотрело в грудь Хенне.
Однако горбун словно бы и не слышал слов Короля-без-Королевства. И тогда рука Олмера рванула его за плечо, без всякого сомнения отбрасывая в сторону…
Чёрный меч описал дугу. Клинки сшиблись, в землю прянул сноп зеленоватых молний. Фолко показалось, что Меч Олмера закричал от ярости.
Адамант на груди Хенны превратился в огненное облако. Уже не светящийся Камень – но клуб гневного Света; лучи его стали стрелами, Сила потекла к лезвию меча в руке Божественного.
Фолко невольно пошатнулся. Вновь, как и в битве у Серых Гаваней, лицом к лицу столкнулись два Начала… только на сей раз хоббит не знал, кому он желает победы.
А битва вокруг Хенны и Олмера мало-помалу стихала. Опускали оружие и тареги, и эльфы, и гномы. Вся, без остатка, сила Адаманта оказалась пущена в ход против Чёрного меча.
А вдалеке рухнула, рассыпавшись на множество отдельных пожаров, подъятая магией Камня истребительная огненная стена.
Вскочив на ноги, ринулся в бой Санделло – и отлетел, натолкнувшись на незримую преграду, как и Фолко с гномами тогда перед площадкой, на которой столкнулись Король-без-Королевства и Кэрдан Корабел…
А вокруг холма, где шло сражение, стремительно стягивалась тьма. Однако… странно, там, в её глубине, к холму мало-помалу приближались две золотистые искры… что бы это могло быть?..
«…И тогда из рядов чёрного воинства вышел человек, без шлема, русоволосый и русобородый…»
«Битва продолжалась. Армия Света затянула прорехи в своих рядах».
«Чёрный меч был в его руке, на плечах – видавшая виды, не раз чиненная, испытанная кольчуга. Не тварью из Мрака и Тьмы был он – живым, из плоти и крови, человеком…»
Фолко видел, как призрачные армии разворачивались для последней битвы.
«Он шёл навстречу летящим прямо к нему всадникам и, казалось, усмехался им прямо в лицо…»
«Всадники оставались пока поодаль…»
«…Вперёд вырвалась воительница в сияющей броне, верхом на единороге, и между раздвоенного навершия её копья дрожало и горело маленькое солнце…»
Да! Она! Та самая, что почудилась хоббиту в небе над гибнущим эльфийским городом! Белый единорог! И двузубое странное копьё в тонкой руке, копьё, увенчанное маленьким солнцем!.. Во весь опор неслась всадница к замершему Олмеру; Чёрный меч замер, готовый и атаковать, и защищаться.
«…Я не хочу убивать тебя… – имя затерялось в громе битвы».
И на сей раз имя прекрасной всадницы осталось неведомым.
Чёрный меч ударил – только на сей раз его лезвие рассекло древко солнечного копья. Конь на всём скаку опрокинул Олмера наземь; издав сдавленный вопль, Злой Стрелок рухнул, но рука его намертво стиснула пылающий шар.
Морок исчез.
На опалённой молниями земле ничком лежал Божественный Хенна, а над его телом, пошатываясь, стоял на коленях Олмер, сжимая вожделенный Адамант.
Всё последующее произошло настолько быстро, что никто не успел даже шевельнуться.
В вершину холма непрестанно били молнии. Горели шатры, но каким-то тусклым, слабым, чадящим пламенем. На земле лежали тела – много тел. Пёс выл и жался к ногам ховрара.
– Иди вперёд, – услыхал он. Женщина замерла, и её дивные золотистые волосы струились под дыханием невесть откуда взявшегося ветра. – И не забудь про меч!
На поясе ховрара и впрямь висел короткий меч, откованный кузнецом его племени. В клинке не было ничего особенного, кроме одного – он был ховрарским.
Следом за Миллогом увязался и пёс. Сзади, шагах в десяти, шли золотоволосая и её спутник.
Ховрар шагал, почти ничего не видя перед собой. Нечто куда более сильное, чем воля бывшего сборщика податей, влекло его вперёд. Вскоре он увидел застывших на вершине холма людей (казалось, они только что сражались) и…
Тот, чья рука держит нечто сияющее! (Что именно – неважно.)
Это… Это же Серый! Самоубийца, последние слова которого были обращены к нему, Миллогу!
«Вот я и нашёл тебя, – с искренним облегчением подумал ховрар. – Сейчас я тебя прикончу, и всё будет хорошо».
Серый медленно выпрямлялся, неотрывно глядя на светящийся предмет в своей ладони. К нему шагнул странного вида горбун с широким кривым мечом, очень похожий на… Но Миллога уже ничто не могло остановить. Без всяких хитростей и уловок он шагнул в круг света и замахнулся мечом.
Откуда взялся этот странный, дикого, измождённого вида человек, облачённый в жалкие лохмотья, что заменяли ему одежду? Почему никто не заметил, как он оказался рядом?..
Первым меч в руке чужака заметил, конечно же, Санделло. Горбун рванулся наперерез, уже поднимая собственный клинок для неотразимого удара, но… Чужак лишь небрежно отмахнулся коротким широким мечом – и горбун, пошатнувшись, рухнул навзничь. Он остался жив и невредим, но единственное мгновение, в которое он ещё мог остановить пришельца, было упущено.