Чтение онлайн

— Ох, Эви, что ты болтаешь.

— Ты только представь себе: начало июня, солнце, голубое небо, все в зелени, горы — наш ребенок придет в прекрасный мир, в самый прекрасный из всех миров.

— Ты считаешь?

— Ну, скажи тогда, когда было лучше?! В какое время ты хочешь вернуться?

— А Михаэль сначала подарит нам двести лет жизни, а потом вообще сделает бессмертными.

— Но ведь было бы здорово! И войны больше никому не надо бояться. Теперь все деньги можно будет тратить на нужные вещи, не только здесь, во всем мире. Скоро и работать нужно будет только по тридцать часов в неделю, а вместо того, чтобы полтора года служить в армии, можно будет год заниматься чем-нибудь полезным.

— Тогда волк будет жить вместе с ягненком.

— Зачем ты так? — Она попыталась рассмотреть его отражение в стекле, но он стоял слишком близко к окну. — Ты правда думаешь, что ничего не изменится? Это же был бы просто абсурд!

Адам пожал плечами. Полароидный снимок соскользнул с подоконника и лежал теперь около батареи оборотной стороной вверх. Эвелин отрезала кусочек скотча и приклеила фотографию к стеклу. — Это чтобы ты хоть иногда на меня смотрел. Ты будешь чай или кофе?

— Все равно.

— Так чай или кофе?

— Что хочешь.

— Значит, чай, — сказала Эвелин.

На кухне стояла Габриэла и чистила яблоки. Кончики пальцев у нее были в тесте.

— Это на завтра, — сказала она, — воскресный завтрак.

— Можно я выскребу? — спросила Эвелин. — Сто лет этого не делала.

Габриэла придвинула к ней голубую пластмассовую миску, мизинцем открыла ящик с приборами и протянула ей десертную ложечку.

— Спасибо.

Эвелин принялась скрести ложкой по дну миски. Габриэла выкладывала нарезанные кусочками яблоки на полоску теста на противне.

— Хочешь? — спросила она, убрала тыльной стороной кисти прядь волос со лба и протянула Эвелин два кусочка яблока, которые не поместились на противень. — Поможешь мне почистить?

— Еще?

— Мы поставим их в духовку после пирога.

— Печеные яблоки?

— Вроде того, запеканка с корицей и ванильным соусом.

— Хм, — сказала Эвелин.

Она поставила вылизанную миску в мойку и залила ее водой.

Когда они кончили чистить яблоки, а чайник вместе со стаканами стоял на подносе, Габриэла сняла фартук и предложила Эвелин сигарету. Они подсели к столу и закурили.

— Ты даже не представляешь, как я здесь всем наслаждаюсь, — сказала Эвелин. — Словно я больше никогда и не жила нигде.

Однако после нескольких затяжек она снова потушила сигарету.

Адама в комнате не было. Эвелин накрыла на стол, поставила сахарницу и блюдце с кусочками яблок на середину стола и разлила чай по чашкам. Только когда она услышала из сада голос Адама и его смех, она заметила, что одно окно не закрыто до конца. Пахло костром.

Сначала она увидела свою соломенную шляпу у него на голове. Адам, держа перед собой раскрытый альбом, словно партитуру, достал одну из больших склеенных фотографий своих женщин и бросил ее в костер. Он действовал, не спеша. Переворачивал страницу, вынимал следующую фотографию, бросал ее в огонь. Одна из фотографий, догорев наполовину, поднялась в воздух, свернулась и истаяла в пламени. Больше всего Эвелин пугали размеренность и непринужденность его движений.

У забора остановились две женщины и начали жестикулировать, указывая в сторону Адама. Какой-то мужчина с соседнего участка справа попытался перелезть через изгородь. Над головой он, словно винтовку, держал лопату и что-то кричал. С первого этажа тоже доносился мужской голос, где-то захлопнули окно.

Адам листал дальше, доставал фотографии, бросал их в огонь и смеялся. В бутылку у ног Адама был воткнут кусок материи в голубую клетку.

В какой-то момент костер начал затухать. Пламя прибилось к земле. Адам захлопнул альбом.

Мужчина с лопатой схватил бутылку и унес ее из поля зрения. Однако он быстро вернулся назад и начал бить лопатой по затухающему пламени. Взметнулись искры. Адам отошел назад, давая место второму мужчине. Теперь оба начали подгребать к костру влажную листву, затоптали последние языки пламени и что-то прокричали.

Вдруг Адам через плечо посмотрел на нее, наверх, словно все это время знал, что она там.

Он снял шляпу, улыбнулся и вновь надел шляпу. Эвелин вся похолодела.

Она закрыла окно и отступила назад в комнату, пока не остались видны лишь женщины у забора — а потом не стало видно и их. Она задела стол и остановилась. Сорока продолжала прыгать по голым сучьям и веткам каштана и при этом раскачивалась туда-сюда, словно могла в любой момент потерять равновесие. В окне отражалась люстра. Под ней Эвелин увидела себя и вокруг себя всю комнату, которая казалась еще больше, чем в действительности, почти что огромной, и ровно посередине она увидела свою фотографию — маленькую и цветную.

7 мая. Выборы в органы местного самоуправления ГДР. Впервые в истории этой страны простые граждане — представители оппозиции — присутствуют на избирательных участках в качестве наблюдателей. Заявления о массовых нарушениях при подсчете голосов на выборах.

20 мая. Визит М.С.Горбачева в Западный Берлин. О Берлинской стене: «Ничто не вечно».

16 июня. Прах Имре Надя, председателя Совета министров Венгрии в период Венгерского восстания 1956 года и вторжения советских войск в Венгрию, с почестями перезахоронен на площади Героев в Будапеште.

8 августа. Сто семьдесят граждан ГДР, нелегально перешедших венгерско-австрийскую границу, специальным поездом доставляются из Вены в Западную Германию.

19 августа. Массовое бегство граждан ГДР из Венгрии в Австрию через границу во время «панъевропейского пикника». Знаком единения народов-соседей должно было стать символическое открытие старых пограничных ворот, через которые граждане Австрии в течение трех часов могли свободно проходить на территорию Венгрии. Как только створки ворот распахнулись, с венгерской стороны в Австрию устремились около шестисот граждан ГДР, успешно воспользовавшихся «пикником» как возможностью перебраться на Запад.