Чтение онлайн

— Чей ребенок? — спросила Симона.

— Доброе утро, — сказал Адам и прижал рулон к себе, чтобы Симона смогла пройти мимо него на свое место. — Приятного аппетита!

— Мне не до аппетита, — сказала она.

— Бонжур, — сказал Михаэль, не глядя на Адама. Они с Эвелин сели напротив.

— Доброе утро, господа.

Держа рулон в руках, Адам пошел в дом, словно чувствуя необходимость защитить материал. Он постучался в приоткрытую дверь, из-за которой доносился возбужденный голос госпожи Ангьяль. Она жестом показала ему, чтобы он вошел. Адам нагнулся вперед с рулоном в руках, словно коробейник, предлагающий свой товар. Госпожа Ангьяль указала рукой на стол. Он положил рулон на кружевную скатерть рядом с пустой хрустальной вазой.

— Завтра в первой половине дня? — спросила госпожа Ангьяль, закрыла трубку рукой и прошептала: — Она очень, очень счастлива, господин Адам.

За столом в саду царило молчание.

— Вы меня ждете? Начинайте, — сказал Адам. — Или вы все чем-то отравились?

— Можно и так сказать, — проговорила Симона. — Вы расскажете или лучше мне?

— Не могли бы мы поговорить об этом позже? — спросила Эвелин.

— Позже? Да пожалуйста, я все равно уже знаю.

— Все не так просто, Мона.

— Почему же, как раз очень даже просто. А это еще откуда? Чехословацкий конфитюр. И горчица? На завтрак?

Адам сел и окунул в чашку надкусанный рогалик.

— Ему пока еще вкусно, нашему Адаму, — сказала Симона.

— Только не надо трагедий!

— Я просто констатировала факт, не более.

— Мона, это смешно, — сказал Михаэль, — невероятно смешно.

— Адам, кажется, они сами хотят сообщить тебе эту новость, придется тебе немного потерпеть, я, наверное, этого уже не услышу.

Она потянулась к кофе. Затем Михаэль налил кофе Эвелин и себе.

— Будешь? — спросил он и протянул Адаму кофейник.

— Пардон, пардон! — воскликнула госпожа Ангьяль, быстрыми шажками выходя из дома.

Тыльной стороной кисти она дотронулась до кувшина, чтобы проверить, не остыл ли он, взяла венчик, прижала кувшин к груди и вновь принялась вспенивать молоко.

— Я очень счастлива, господин Адам, — проговорила она с напряжением, не прекращая усиленно работать венчиком, — очень счастлива!

— Ну хоть кто-нибудь, — вздохнула Симона. — Адам, подвезешь меня на вокзал? Не хочу больше мешать счастью молодых.

— И когда? — спросил Адам.

Ответа он не дождался, да, кажется, и не ждал. Как и остальные, он смотрел прямо перед собой, медленно жевал, вслушивался в постукивания венчика и в глубокие вздохи госпожи Ангьяль.

— Пепи, господин Адам приехал, выходи! — Голос госпожи Ангьяль эхом отдавался в прихожей. — Господин Адам, Пепи!

— Всем доброе утро! — сказал Адам.

Михаэль, жуя, кивнул.

— Привет, — сказала Эвелин.

Между разноцветными пластмассовыми полосками в проеме открытой двери показались руки госпожи Ангьяль.

— Доброе утро! Когда вы вернулись, господин Адам? Мы вас не слышали!

— Что-то около полуночи, наверное. А сколько сейчас времени?

— Три минуты одиннадцатого, — сказал Михаэль.

— Пепи!

Госпожа Ангьяль пошла обратно в дом.

— Как все прошло?

— Она поехала на «Саксонии», в восемнадцать двадцать пять. То есть она как раз сейчас в Лейпциге выходит. Все было раскуплено, она взяла последний билет. Но в самом поезде почти никого не было, в купе она ехала одна.

— Она что-нибудь сказала?

Адам потер глаза большим и указательным пальцами и подавил зевоту.

— По крайней мере, она ничего не просила передать.

— А она… Мы надеялись, ты привезешь ее обратно.

— Поздновато тебе это в голову пришло, — сказал Адам и отвернулся. Кто-то с грохотом спускался по лестнице.

— А вот и она, — сказала Эвелин, когда Пепи вынырнула из-под пластмассовых полосок занавески.

Адам двинулся ей навстречу, они расцеловались.

— А ты все хорошеешь! — сказал он.

— Здорово, что вы приехали, — сказала Пепи.

— Да, — сказал Адам тихо, — я тоже рад.

— Мне кажется, — сказала Эвелин, — что сейчас ей костюм даже больше идет, чем в прошлом году, может такое быть?

Адам посмотрел на Пепи, которая, кажется, не знала, что ей делать и что говорить.

— Ты уже завтракала? — спросил он.

Пепи кивнула:

— Можно с вами посидеть?

— Ни в коем случае, — отрезал Адам, взял ее за руку и подвел к столу.

— Пойду за чашкой схожу, — сказала Пепи.

— Тут есть, — отозвался Михаэль, — я уже налил.

Пепи села рядом с Адамом:

— Мне так неудобно, что моя мама загружает тебя работой для Магды Ласло, сейчас, во время отпуска, это просто невозможно, ужас…

— Нет, совсем нет!

— Ну разве ты можешь ответить иначе, ты слишком воспитан…

— Нет! — сказал Адам с набитым ртом. — Наоборот, я же люблю это делать!

Пепи покачала головой.

— Пепи, правда, поверь, Адам не умеет ездить в отпуск. Когда ему нечего делать, он страдает, ты же сама видела.

— Но здесь? Здесь так не должно быть. Ты все еще куришь?

— Конечно.

— Мне однажды уже пришлось сдать его в химчистку, и он теперь уже больше не пахнет вами, вашим домом. Хочешь яичко, Адам? Свежее, только из-под курицы, четыре с половиной минуты? Я не забыла, четыре с половиной! И пирог, мама испекла. Ради тебя она сегодня даже церковь прогуливает.