Чтение онлайн

— Опять ждать! — сказал я, сопроводив это замечание ругательством. — Но тем временем Куитлауак будет собирать отовсюду на остров воинов. Может быть, ты заметил, что между островом и материком снует все больше плотов и лодок, перевозящих, как предполагается, цветы, продукты и все такое. И лодочники действительно перевозят мирные грузы, но под ними скрываются оружие и воины, которых правитель аколхуа Какамацин посылает из Тескоко и Тлакопана. Нас становится все больше и больше, а вот противник, наоборот, будет ослабевать. Во время резни из дворца разбежалась почти вся челядь. Теперь, конечно, ни один мешикатль, будь то уличный торговец или носильщик, не принесет туда еду или что-то еще. Мы предоставим белым людям и их друзьям — Мотекусоме, Малинцин, всем предателям — сидеть в своей крепости взаперти. Пусть помучаются.

— Так что же, — спросил я, — Куитлауак надеется уморить их голодом и принудить сдаться?

— Нет. Они, конечно, будут чувствовать себя неуютно, но кухонные кладовые дворца битком набиты, так что провизии до возвращения Кортеса им хватит. А вернувшись, он не должен застать нас осаждающими дворец, ибо в таком случае сам возьмет остров в осаду, чтобы точно так же уморить нас голодом.

— А зачем вообще его сюда обратно впускать? — требовательно спросил я. — Мы ведь знаем, что Кортес движется в Теночтитлан. Так давайте выйдем из города и нападем на него на открытой местности, обрушив все свои силы.

— А ты забыл, как легко он победил Тлашкалу? А теперь у белого вождя гораздо больше солдат, лошадей и оружия. Нет, сталкиваться с ним лицом к лицу в открытом поле мы не станем. Наоборот, Куитлауак намерен беспрепятственно впустить Кортеса в город. Пусть он увидит, что дворец цел, его люди не пострадали, мир не нарушен. Но о наших затаившихся, готовых к удару воинах он знать не будет. И когда все белые люди соберутся в одном месте, вот тогда мы — пусть ценой наших жизней! — очистим наш остров и весь озерный край от этой заразы!

Возможно, боги решили, что пришла пора изменить тонали Теночтитлана к лучшему, поскольку план этот все-таки сработал, хоть и с несколькими непредвиденными осложнениями.

Когда мы получили известие о том, что Кортес в сопровождении многочисленного войска приближается к городу, регент Куитлауак приказал всем, включая вдов, сирот и других родственников убитых, не выказывать признаков враждебности.

Мосты через водные проходы на всех трех дамбах были наведены, и по ним в большом количестве перемещались путники и носильщики.

Лодки и плоты, в изобилии сновавшие по озеру, действительно перевозили мирные с виду грузы, а тысячи тайно, под самым носом у стоявших на материке испанских союзников, доставленных в город воинов аколхуа и текапенеков никак не обнаруживали свое присутствие. Их разместили в семьях горожан, и восемь таких рвавшихся в бой солдат жили в моем доме.

Улицы Теночтитлана, как всегда, были запружены народом, а рынок Тлателолько оставался по-прежнему оживленным, многоцветным и шумным. Единственным почти безлюдным местом во всем городе стало Сердце Сего Мира. Мраморные плиты площади так и не отмыли от крови, но пересекали ее теперь только жрецы расположенных там храмов, продолжавшие, как и подобало, исполнять рутинные обряды.

Кортес, разумеется, прознал об учиненной его подчиненными резне. Он приближался к городу с опаской, ибо ожидал враждебных выступлений и не хотел подвергать свою пусть даже и столь грозную армию риску попасть в засаду. Обогнув Тескоко на благоразумном расстоянии, как и раньше, Кортес вышел к южному берегу озера, но не направился в Теночтитлан по южной, самой длинной, насыпи, ибо решил, что, растянувшись по ней, его войско окажется уязвимым для нападения и обстрела с воды, с лодок. Он продолжил путь вдоль озера, к западному побережью, оставив принца Черного Цветка с его воинами прикрывать смотревшие на город через водную гладь тяжелые пушки, и выбрал для переправы дамбу у Тлакопана как самую короткую из трех и, следовательно, самую безопасную. Кортес лично, во главе примерно сотни всадников, галопом проскакал по дамбе, видимо рассчитывая, что при столь стремительном натиске его противники просто не успеют убрать мосты. Но мосты оставались на месте, путь в Теночтитлан никто не перекрывал, и на дамбу, отрядами по сто человек, хлынули пешие солдаты.

Оказавшись на острове, Кортес, должно быть, вздохнул с облегчением. Он не столкнулся не только с засадами или попытками преградить ему путь, но даже с открытыми проявлениями враждебности. Конечно, радостных толп, осыпающих чужеземцев цветами, на улицах не встречалось, но не было и гневных выкриков или брани. Так что наверняка Кортес, вступая в город во главе полутора тысяч соотечественников, не говоря уж о поддержке тысяч союзников, расположившихся дугой на материке, чувствовал себя всемогущим. А возможно, он даже решил, что мы, мешикатль, окончательно смирились, признав его превосходство. Во всяком случае, войска испанцев прошли по дамбе и вступили в город с видом победителей и полноправных хозяев.

Увидев, что центральная площадь пуста, Кортес не выказал ни малейшего удивления: возможно, он решил, что ее расчистили для его удобства. Так или иначе, основные силы испанцев, подняв страшный шум и распространяя ужасное зловоние, начали располагаться там лагерем, привязывая лошадей, разжигая костры и устанавливая шатры, то есть обустраиваясь так, словно намеревались оставаться там на неопределенное время. Всем тлашкалтекам, кроме нескольких вождей и благородных воителей, пришлось покинуть дворец Ашаякатля, чтобы освободить место испанцам и тоже расположиться на площади. Мотекусома с группой верных придворных в первый раз после той страшной ночи также вышел туда, чтобы поприветствовать Кортеса, но тот проявил полное пренебрежение: сделал вид, будто не замечает его, и прошел во дворец бок о бок со своим новым товарищем Нарваэсом.

Могу поспорить, что, ввалившись туда, оба первым делом потребовали еды и питья, и представляю, как вытянулись у них физиономии, когда вместо слуг на их зов явились лишь солдаты Альварадо, а вместо разнообразных яств командирам предложили заплесневелые бобы. Мне бы также очень хотелось услышать первый разговор Кортеса с Альварадо. Послушать, как этот солнцеволосый вождь расписывал свои геройские подвиги при подавлении «восстания» безоружных женщин и детей, тогда как воины Мешико остались целы и по-прежнему представляли собой угрозу.

Кортес и его возросшее войско явились на остров во второй половине дня. Очевидно, он, Нарваэс и Альварадо совещались до наступления ночи, но что именно они обсуждали и к какому пришли решению, никто не знал. Так или иначе, в какой-то момент Кортес послал своих солдат через площадь во дворец Мотекусомы, где те, орудуя копьями и ломами, снесли стены, за которыми наш Чтимый Глашатай пытался укрыть свою казну. Словно муравьи, снующие между горшком с медом и своим муравейником, принялись они торопливо двигаться по площади туда-сюда между двумя дворцами, перенося золото и драгоценности в пиршественный зал Кортеса. На это у солдат ушла большая часть ночи, ибо сокровища были несметными и вдобавок имели не самую удобную для переноса форму. Вижу, что вы удивлены, так что мне, наверное, следует объяснить поподробнее.