Чтение онлайн

Что и говорить, Мейон всегда радовалась, как ребенок, когда Риасаль покупал ей всякие сладости, хвалил, а особенно, когда чесал за ушком и целовал в лоб. Она чувствовала себя нужной. Впрочем, с ней и сам Хранитель Миров считал точно так же, ведь он тоже искусственный, плод технологий, детище ненавистного Альянса Восьми Планет, поэтому считал своим долгом заботиться о Валькирии, как о собственной сестре, да и она только рада этому.

Когда все артефакты, которых превратили в мета-людей, выбирали себе фамилии, Риасаль посчитал себя недостойным носить фамилию Инграм, своей первой и единственной хозяйки, поскольку не смог уберечь ее жизнь, как обещал Алиару, он ничего не смог для нее сделать, поэтому вместо «Хейл» он стал «Линфил».

Мейон, когда ученые впервые познакомили ее с парнем, радовалась, как ребенок, ведь он был первым человеком, который не жил в лаборатории, как остальные, кого она видела, а когда ей сказали, что Риасаль заберет ее отсюда, то она была готова абсолютно на все: прислуживать всеми способами, начиная уборкой и заканчивая постелью, выполнять любое поручение, не задумываясь. Поэтому с самого первого дня их знакомства она называла юношу хозяином, особо не задумываясь над другим вариантом обращения, а тот за три года привык к этому настолько, что слово «хозяин» уже воспринимал, как свое собственное имя.

Кому какое дело до имен и прозвищ, когда отношения между чужими людьми куда крепче, чем между родственниками? Вот и эти двое так считали. Каждый из них готов придти на помощь другому в любой ситуации, а всем тем, что предлагала девушка, Риасаль даже не пытался воспользоваться. Ему было достаточно того, что она помогает ему в заданиях, хоть изначально он и просил Мейон остаться дома, но разве она слушала?

Девушка засунула руки в карман своего костюма, который под всей остальной одеждой больше напоминал брюки, достала леденец и, как настоящий профессионал-сладкоежка, сорвала фантик, бросила его в урну, запихнула в рот и спокойно пошла по улице. Помимо трупа Сансароу вокруг валялись еще и тела убитых парочкой полицейских, так что особых проблем с тем, чтобы спокойно скрыться, совсем не было.

Девушка, которая была с ног до головы в крови, невольно вспомнила их первую с Риасалем операцию - «Париж-Берлин»; столицы нового сектора Земля. Города названы в честь столиц государств землян. Многие сектора были переименованы в названия планет, виды которых представляли Альянс Восьми Планет. Так появились сектора Земля, Рогнет, Архиан-Кетрон и Игнил; В тот день их с Риасалем отправили на сопровождение груза из Парижа в Берлин, однако солдаты «Даедры» все время были на хвосте. Сеча унесла тысячи жизней, если не десятки тысяч, а магистраль и вовсе превратилась в руины, которые до сих пор не отстроили, хоть и прошло уже три года.

От всех этих раздумий девушку отвлек сильный удар в затылок, от которого она, потеряв равновесие, упала на живот, больно ударившись о холодный асфальт. Рефлекторно совершив удар ногой назад, она вскочила с земли и отпрыгнула в сторону, смотря на своего обидчика.

Им оказалась поджарая девушка, не особо высокая, даже низкая. На ней красовалось черное обтягивающее одеяние, а бедра прятались под крепкой бордовой броней с белоснежными элементами. На голове красовался черный шлем с лицевой панелью, по которой бегали голубые символы. Два длинных хвоста тянулись от макушки до самых пят, а в руке некто сжимала посох с колотушками на концах, источающий яркое сияние, аналогичное по цвету символам лицевой панели. Руки, закованные в когтистые бордовые перчатки, так же светились.

– Забавно, что такая игрушка, как ты, смогла устроить подобного рода беспорядок, я удивлена, - ласково промурлыкала неизвестная, а на ее панели быстро образовалась цифровая улыбка, - Где же твой кукловод, зайка?

– Зарни, - прошипела Мейон, выхватывая из локтей выдвинувшиеся револьверы, - Нападаешь со спины... За три года совсем ничего не изменилось, все такая же крыса.

– Может, и так, однако, солнце мое. По силе мы с тобой равны, но у меня есть некое преимущество, - ответила та, перекручивая посох, - Чтобы быть на пике сил, тебе нужен Риасаль, ведь ты имитация, в отличии от меня, настоящей Валькирии.

– Я не могу понять, ты когда поумнеешь?
–  фыркнула шатенка, готовая напасть в любое мгновение, - Все время выпендриваешься, а на деле полный ноль.

– Напомни, кто тогда в Берлине надавал тебе по твоей нежной попке?
–  расхохоталась Зарни, раскрывая свой шлем. Светлые волосы сразу же начали развеваться на ветру, а ехидная улыбка расплылась на лице Валькирии, - Ах да, это ведь была я, так что кто еще ноль, дорогуша?

Низко зарычав, Мейон рванулась в бой, нанося револьвером удар с разворота по лицу своей оппонентки. Та, пошатнувшись, отпрыгнула в сторону, держась за лицо. Кожа на ее щеке налилась кровью, синея. Шатенка, так же отпрыгнув, нацелила оружие на врага, хихикая. «Что же, это было просто, » - гордость переполняла ее. Голова вражеской Валькирии - прекрасный трофей, Риасаль явно будет доволен. По крайней мере, девушка в это верила. Нажав на спусковой крючок, она заставила пулю вылететь из дула оружия, стремясь прямо в лоб Зарни.

Та, усмехнувшись, сжала кулак, наливаясь зеленой энергией. Свет, упав сквозь облака на нее, заставил девушку сиять, а пуля попросту отскочила в сторону, не нанеся никаких повреждений.

– Ты вообще развивалась, прелесть моя?
–  усмехнулась вражеская Валькирия, - Я тут новые заклинания учу, а ты все старыми методами пользуешься. Попробуешь что-нибудь другое?

Мейон, опешив, нацелила на оппонентку сразу оба револьвера и, переведя их в автоматический режим, нажала на дополнительные спусковые крючки. Пули одна за другой полетели в сторону врага. Одну отбить Зарни смогла, а вот целую завесу свинца?

Врезаясь в противника, пули создавали немного дыма, но из-за количества самих снарядов образовалось настоящее дымовое облако, скрывшее Вонкул от глаз стрелка. Последняя, приставив револьверы к своему носу, вдохнула струйки пороховых газов, улыбаясь. Да, это заводило ее, поднимало настроение.

Из облака послышался смех, а затем свет вновь развеялась темноту, обнажая невредимую оппонентку. Мейон широко раскрыла глаза от удивления, не веря в то, что после такого града можно вообще уцелеть.