аа

Мэтт Иган, Фред Вентурини, Брайан Пиекос, Аманда Гауин, Фил Джордан, Деннис Уидмайер, Адам Скорупскас, Нил Кролики, Теренс Джеймс Илс, Гейл Тауэлл, Брендон Тиц, Ричард Леммер, Майкл де Вито-мл., Джейсон М. Файлан, Ричард Томас, Брайан Хоуи, Чак Паланик, Дэниэл В. Броаллт, Кит Бьюи, Гас Морено, Крис Льюис Картер, Тайлер Джонс, Тони Либхард Обожженные языки (сборник)

«Обожженные языки : [сборник : перевод с англ.] / сост. : Чак Паланик, Ричард Томас, Деннис Уидмайер»: АСТ; Москва; 2015

ISBN 978-5-17-089028-6

Аннотация

Кто может написать так же, как Чак Паланик?

А может, эти начинающие литераторы пишут даже лучше Паланика?

Мастер лично отметил достижения молодых талантов, предоставив им место на своем фанатском веб-сайте в качестве дискуссионной площадки, и затем, отобрав лучших из лучших, смешал в палитре этого дебюта сатиру и хоррор, лирику и шок, курьез и мечту.

Рассказы, представленные в этом сборнике, получили сотни отзывов со стороны профессионалов и обычных читателей, благодаря которым авторы смогли довести их до совершенства.

Обожженные языки (сборник)

Chuck Palahniuk

BURNT TOUGUES: STORIES FROM CHUCK PALAHNIUK

Печатается с разрешения издательства Medallion Press, Inc. и литературного агентства Andrew Nurnberg.

Книга содержит нецензурную брань

Школа перевода В. Баканова, 2015

* * *

Чак Паланик Предисловие: сила упорства

Мои любимые книги – те, которые я до сих пор не закончил читать. Многие из них я сначала невзлюбил: «День саранчи», «1984», «Бойню номер пять». Даже «Сын Иисуса» в свое время показался настолько странным, что я забуксовал и отложил его в сторону. В школе во мне взрастили ненависть к «Великому Гэтсби» и рассказам Джона Чивера. Неужели кто-то ждал, что я, пятнадцатилетний завод по производству прыщей, приму на веру горькое разочарование Ника Каррауэя, человека в два раза меня старше? Мое детство прошло в жилом прицепе, зажатом между тюрьмой штата и ядерным реактором. Благопристойный мир Чивера с его загородными клубами и электричками казался такой же выдумкой, как страна Оз.

Подобные фальстарты случались еще несколько лет, но однажды я нашел полузабытый томик «Информаторов» Брета Истона Эллиса и прочел его от корки до корки в один присест. С тех пор я не раз дарил эту книгу друзьям со словами: «Сначала вы ее возненавидите…»

Как-то раз мы с Эллисом – не сочтите за бахвальство – ужинали вместе, и он, вспомнив о «Бойцовском клубе», спросил: «Каково это – когда по твоей книге снимают хорошее кино?» Он упомянул и собственный роман «Ниже нуля», чью экранизацию не пнул тогда только ленивый. Странно сказать: я недавно пересмотрел ее и пришел в восторг. «Бэнглз» с песней «Смутная тень зимы»! Галстуки-селедки и широченные подплечники! Брюки-гофре! Я даже прослезился, так это было трогательно. Конечно, отчасти свое взяла ностальгия, но дело еще и в том, что у меня прибавилось ума, или прожитых лет, или чуткости, позволяющей ценить и такие истории, которые не говорят обо мне напрямую.

Молодежи нужны зеркала, людям постарше – искусство. Не находя себя и свой мир в книгах Чивера и Фицджеральда, я от них отрекался.

Проиллюстрирую мысль иначе и скажу, что не всегда носил очки. Первые три года в школе я проклинал недоумка, который догадался вешать часы высоко на стену. Какой в этом толк, если их никто не увидит? С баскетбольными кольцами была та же история. Бросать мяч в далекую, едва различимую цель? Бессмысленная игра, что за психи ее придумали?..

А потом, когда мне исполнилось восемь, у меня появились очки, и мир неожиданно обрел смысл. Часы уже не казались смазанным белым пятном под потолком. Загадочный звук, всегда раздававшийся после штрафного броска, получил объяснение: под кольцом была натянута сетка! Голова поначалу немного болела, но я привык.

Вот вам хорошая новость: все мы взрослеем. Даже я. Каждый год я открываю «Рабов Нью-Йорка», «День саранчи» или «Сына Иисуса» и радуюсь, будто взял в руки совершенно новую книгу. Но мы-то знаем: меняется вовсе не книга. Меняюсь я сам.

Это меня еще нужно дописывать.

Как и всех нас, правда?

Настоящим я отказываюсь делить литературу на «хорошую» и «плохую» по первому впечатлению. Со временем сильные тексты останутся в памяти: годы идут, и читатель меняется. То, что в одной эпохе считается образцом вкуса, в следующей быстро забудется. Пусть сейчас у смелых рассказов не слишком внушительная аудитория, со временем она продолжит расти.

Всякую долговечную историю видно по тому, насколько ее появление взбудоражило устоявшиеся в культуре порядки. Взять, к примеру, «Гарольда и Мод» или «Ночь живых мертвецов»: рецензенты заклеймили оба фильма безвкусицей, но они пережили критику, и теперь от них веет уютом, как от пыльных подшивок «Ридерс дайджест».

Мы возвращаемся к неудобным фильмам и книгам, потому что они с нами не церемонятся. Их стиль и содержание требуют от нас напряжения, зато, однажды их полюбив, мы получим кое-что ценное на всю жизнь. Все новое и сложное утверждает свою власть. В молодости мы стремимся завершить себя как можно быстрее: набиваем желудок фастфудом, дом – разным хламом, голову – информацией, печатной, скачанной и вторичной. Мы торопимся потреблять, каждый раз – как последний; наша цель и правда в чем-то похожа на смерть. С годами мы нагружаем свою жизнь всевозможной дешевкой. Совсем как Ник, рассказчик в «Великом Гэтсби», мы попадаем в капкан своего желания построить себя к тридцати годам.

В зрелом возрасте мы ломаем голову, как избавиться от лишних вещей и килограммов. Вот бы вдобавок сделать липосакцию черепной коробки, чтобы выкачать оттуда все бесполезные факты!

Вспомните свои любимые фильмы. В каждом, если подумать, есть эпизоды, которые вы пропускаете, и другие, которые пересматриваете. Последние могут меняться в зависимости от вашего настроения, и только крайности неизменны. Чему сопротивляешься – остается.

Справедливости ради замечу, что последняя фраза взята из одного старого тренинга личностного роста. Во всяком случае, там я впервые ее услышал. Впрочем, такое не грех повторить.

Чему сопротивляешься – остается.

Худшее, что вы можете сделать по прочтении этой книги, – решить, что она вам понравилась от первой до последней страницы. Надеюсь, несколько слов все-таки встанут у вас поперек горла – и чем больше, тем лучше. Пусть эти рассказы расшевелят вас, оставят шрамы. Понравятся они вам или нет – неважно; вы их уже увидели, они вошли в вашу кровь. Вы, может быть, не полюбите их сейчас, но все равно к ним вернетесь; они будут испытывать вас на прочность, помогут окрепнуть духом и вырасти над собой.