Чтение онлайн

Привал решили устроить прямо здесь. Кеннаг все еще чувствовала себя истощенной после увиденного, а потому Элвин не стал слушать ее протесты и приготовил поесть. У них не было возможности пополнить запасы продуктов из-за поспешного бегства, но кое-что все же нашлось. Кеннаг тоже предложила свое.

Ужин состоял из сушеного мяса, засохшего хлеба, кусочка сыра и чая, настоянного на сушеных травах, которые захватила Кеннаг. Элвин не хотел брать мяса, поскольку монахам оно разрешалось только в случае болезни. Но Кеннаг убедила его в необходимости отказаться от ограничений, указав на то, что Бог простит человека, поддерживающего силы ради исполнения богоугодной миссии.

Сама она, поев, почувствовала себя намного лучше. Они не касались темы ее видений, но оба понимали, что об этом нужно поговорить. Вся разношерстная компания собралась вокруг костра, за исключением Недди, не нуждавшегося в тепле.

Спокойным, негромким голосом Кеннаг поведала своим спутникам о ниспосланном ей видении. Рассказывая, она смотрела в дрожащее пламя, пытавшееся отогнать холод и тьму наступающей зимней ночи. Элвин не прерывал ее, пока она не закончила.

— Большая часть того, что ты видела, похожа на исполнение первых пророчеств. Юноша на белом коне под стягом с изображением лука и короны… Сражение, град, огонь и кровь… Все сходится. Церковь, как ты ее описала, очень схожа с моим аббатством. Но кое-чего я не понимаю. В Откровении не упоминается ни о каком волке. Есть зверь, но…

— Я могу объяснить, — вмешалась Рататоск. Все повернулись и удивленно уставились на белку. Зверек сидел на плече Кеннаг с невозмутимо важным видом. — Знаете, я не совсем обычное существо. Мой дом — Иггдрасиль, Мировое Древо. Моя работа состоит в том, чтобы бегать с его верхушки вниз и обратно, передавая обидные слова Орла, сидящего на верхней ветке, Дракону, таящемуся в глубине Нифльхейма.

Из темноты донесся смешок.

— Значит, ты разносишь всякие оскорбления и брань? — усмехнулся Недди. — Смешно!

Рататоск с достоинством выпрямилась.

— Я отношусь к делу серьезно.

— Никогда не слышал о Мировом Древе, — заметил Элвин.

— А я слышала, — сказала Кеннаг. — Это из веры, которой придерживаются викинги. Там даже есть персонаж, похожий на вашего Христа. Только Христос висит на кресте, а Один — на Древе.

Сравнение, похоже, глубоко оскорбило монаха, но Кеннаг не стала тратить силы на то, чтобы, так сказать, пригладить его взъерошенные перышки.

— Продолжай, Рататоск. Что там насчет волка?

Белка дернула пушистым хвостом.

— Я много чего знаю. Волк, которого видела Кеннаг, это не кто иной, как Фенрир, старший сын Локи-Обманщика. Только он способен так увеличиваться и с такой легкостью сдвигать горы. И его и его отца давно заточили в неволю, выйти из которой они смогут только с наступлением Рагнарёка, нашего конца света.

— Сдвигать горы, — задумчиво повторил Элвин. — Вторая Труба… «и большая гора низвергнется в море».

— А другие знамения? — спросила Кеннаг, и сама удивилась тому, как ровно прозвучал ее голос.

— Ты хочешь, чтобы я их перечислил? А с тобой ничего больше не случится?

— Я же должна знать!

Он заглянул в ее глаза и кивнул.

— Вторая Печать явит Рыжего Коня. Его всадник «возьмет мир с земли» и сделает так, что люди начнут убивать друг друга. После Второй Трубы, как я уже сказал, «большая гора низвергнется в море». Вторая Чаша обратит море в кровь.

Кеннаг закрыла глаза. Когда Элвин упомянул гору, она снова увидела волка Фенрира, роющего землю. На его лбу была видна какая-то странная отметина. Кеннаг решила, что спросит об этом монаха, когда он закончит перечень. Пока никаких новых видений не возникало.

— Продолжай.

— Третья Печать освободит Вороного Коня. Его всадник — Голод. Третья Труба возвещает падение с неба большой и яркой звезды под названием Полынь. Треть всей воды станет горькой, и люди, выпившее ее, отравятся. Третья Чаша превратит в кровь треть всех рек и источников.

— Какие любители обращать воду в кровь, — заметила Кеннаг.

— Со снятием Четвертой Печати в мир явится Конь Бледный, — продолжал монах, не обращая внимания на нее. — Его всадник — смерть. Четвертая Труба — это сигнал к тому, что треть солнца, луны и звезд потемнеет, а орел, который появится над землей, принесет известие о близком несчастье. Четвертая Чаша опалит землю солнечным огнем. Еще что-нибудь?

— Нет. — Успокоила его Кеннаг. — Ничего. По-моему, ничего такого еще не произошло. Дальше.

— Со снятием Пятой Печати под алтарем Бога возопят мученики за веру. К ним присоединится последний мученик. Со звуком Пятой Трубы на землю упадет звезда, открывающая бездну. Из бездны выйдет страшная саранча под командой Сатаны и Антихриста. А от Пятой Чаши мир погрузится во мрак.

Ровена тихонько зашипела, прижав уши к голове. Кеннаг погладила кошку по спине. Рассказ Элвина вселил ужас не только в бедное животное. Да, христианский Бог определенно любит всякие жуткие вещи.

— Со вскрытием Шестой Печати земля содрогнется, солнце почернеет. Луна станет красной, и звезды упадут на землю. Шестая Труба прозвучит. И появятся четыре ангела, которые умертвят треть человечества.

— А я думала, что ангелы добрые, — пробормотала Кеннаг и поежилась от страха.

— Так и есть. Но у них есть свои обязанности, и они не могут уклониться от них. Шестая Чаша высушит большие реки. Три злобных духа совершат то, что покажется чудесами, соблазняя людей на сторону Сатаны и Антихриста.

Семь. Ну, вот мы и добрались до семерки, — подумала Кеннаг, цепляясь за эту мысль, как утопающий цепляется за соломинку.

— После снятия Седьмой Печати наступит безмолвие на Небесах.

Кеннаг даже вздрогнула. Как-то неясно. А ведь другие знамения были вполне точны.

— Что это значит?

— Никто не знает. Наверное, мы поймем, когда до них дойдет очередь, — с ноткой юмора сказал Элвин.

Кеннаг сердито толкнула его в бок.

— Никогда так не говори! И заканчивай побыстрее.