Чтение онлайн

— Ну, так давай постараемся все исправить.

— А разве это возможно? Мы столько дров наломали, Сём. Столько между нами обид скопилось… Думаешь, я не хочу их отпустить? Очень. Ты не представляешь, как я устала от этого дерьма. Вот скажи… Скажи, где ты был?! Когда я боролась за жизнь нашего ребенка… Где ты был?! — Я повернула голову, со слезами на глазах вглядываясь в его красивое лицо: — С этой?

И как же хорошо, что нашла в себе силы на него посмотреть! Иначе бы не заметила его совершенно искреннего изумления.

— Нет, конечно. Что за бред? Я ведь обещал, что больше ни с кем…

— И я должна была в это поверить? Вот так запросто? Просто взять и поверить, да?! — заводилась я.

— Ну да. Я же тебе никогда не врал.

Он так искренне не понимал. Боже! В его вселенной все было так просто. Типа, сказал, что это больше не повторится, и все. Конец драмы.

— Я не могла до тебя дозвониться. Кровь хлестала, врачи твердили, что будет лучше меня почистить, а я не могла до тебя дозвониться… Ты себе даже не представляешь, как мне было страшно одной в тот миг. Я не понимала, как ты можешь быть где-то, когда нужен мне. То есть нам… Так нужен. До последнего верила, что ты придешь и спасешь его.

Есть уже совершенно не хотелось, я отложила на пластмассовую тарелку надкусанный бутерброд. И даже с какой-то неосознанной благодарностью (наверное, это было проявлением ПТСР) нырнула в его широко распахнутые объятья. Это же было не слишком здорово, да, искать поддержки в руках виновника всех моих бед? Но я искала. И плакала. Так горько плакала… Просто захлебывалась слезами.

— Ты никогда мне этого не рассказывала.

— А зачем? Разве это хоть что-нибудь изменило бы?

Я подняла на мужа заплаканные глаза и с ужасом поняла — нет. О господи. Ну что он за чудовище? Я тут сижу, а он… Попыталась встряхнуть с себя его руки, отодвинуться. Но Семен лишь крепче меня держал.

— Меня арестовали. Я не мог выйти. Не мог. Слышишь?! — сипел он, хаотично меня целуя, нет, жаля короткими жадными поцелуями.

— Арестовали? — моргнула я, капитально зависнув от полученной информации. — И ты обвиняешь меня в том, что я тебе, видите ли, что-то там не рассказала? А сам?! Боги, все эти годы я верила, что… А ты… Арестовали? — выпучила глаза, вцепившись пальцами в его рубашку. — Почему ты ничего не сказал?!

— Да как-то… не хотел волновать. Это же мужские дела.

— Мужские?

От шока я как недоразвитый попугай повторяла за Шведовым окончания фраз и недоверчиво качала головой. Потом застонала. Уткнулась лбом в его широкое плечо, закусив губы до боли, чтобы не рассыпаться в обвинениях, зудящих на языке.

— Ну, все-все, тщщщ… Вер, не расстраивайся. Тебе нельзя. Да и в прошлом все, что теперь?

Он правда не понимал, что перешел все границы в демонстрации своей маскулинности. Во всем этом патриархальном дерьме, разделяющем на мужское и женское.

— Ты понимаешь, сколько времени мы потеряли просто потому, что ты ничего мне не рассказал? Так нельзя, Шведов. Это… не по-мужски. Это просто бесчеловечно. Если у тебя какие-то проблемы — я должна о них знать.

— У меня нет проблем. Сейчас нет. Это в прошлом.

— Не осознав его ошибок, о будущем даже заикаться не стоит!

— Я осознал. Но, как мне кажется, на сегодня достаточно прошлого.

Конечно, у меня имелись возражения на этот счет. Казалось, будет правильным, раз уж мы потянули за ниточку, распутать этот клубок до конца. Но в то же время я понимала, что нахожусь еще далеко не в той форме, чтобы подвергать свою психику испытаниям. Уверена, и Семен думал в первую очередь об этом, когда предложил отложить беседу. Он всегда по-своему обо мне заботился.

— Ладно. Просто пообещай на будущее, что впредь не станешь ничего от меня скрывать. Ну, или что-то делать, не посоветовавшись. Как показал опыт, ты не такой умник, как о себе возомнил, — добавила, выпустив под конец язву. Шведов хмыкнул:

— Добро, — и спросил, резко переменив тему: — Так ты пойдешь купаться?

— Нет. Уже что-то не хочется. Да и обмыться потом тут, наверное, пока негде. Давай просто посидим.

Говорить прямо, что наш разговор вытянул из меня последние силы, не хотелось, но, думаю, Шведов и так это понимал.

В итоге мы опять с ним обнялись и просидели, глядя на море, еще не меньше часа, молча пялясь на горизонт.

— Эх, такого зрелища меня лишила, — усмехнулся Семен, когда мы стали собираться.

— Какого? — искренне не поняла я.

— Ты голая в море… М-м-м…

— Говоришь так, будто я тебе и впрямь нравлюсь.

— А у тебя какие-то сомнения на этот счет?

Я опять вспомнила ту стыдную сцену в душе. Пожевала губу, раздумывая, не достаточно ли с нас откровений на сегодня?

— Были. Да. Не бери в голову.

— Нет уж, погоди. Давай выкладывай. Мало нам недопониманий на ровном месте? Что я сделал не так?

— Да ничего. Наверное, это мои тараканы. Просто ты же… В смысле, мы давно не были вместе. А в последний раз… Ну, там, в душе… Может, помнишь?

— Как такое забыть?

Я внутренне напряглась, опасаясь, что не распознала насмешки. Уставилась ему прямо в глаза. И выдохнула, лишь когда убедилась, что в них нет ничего кроме голода…

— Ну… Вот. Ты потом лег спать, а я…

— Ты бы предпочла, чтобы я не ложился?

— Да, — качнула головой. — И знаешь, что я хочу сказать? С этой стороной жизни нам тоже нужно что-то делать. Потому что наш секс… совершенно меня не удовлетворяет.

Семен

Не удовлетворяет, значит. Вот как. Ясно. Понятно.

Ну, то есть… Я и тут облажался, следуя своим тупым (я уже в этом почти не сомневался) установкам. И чем глубже я в себе капался, тем сильней становилось мое изумление — это ж надо, каким дерьмом была забита моя башка. Выходит, все эти рамки существовали лишь в моих фантазиях? А я под них подогнал нашу с Верой жизнь? Ну нет… Не мог же я… Ч-черт.