Чтение онлайн

— Всё же кто-то за тобой закрыл… — Я щёлкнул предохранителем. — Шёпот, говоришь… Идём дальше? Тут далеко?

Михаил нервно сглотнул:

— Минут десять… Там развилка… Потом бомбоубежище… Там пусто было. Хлам один и мебель старая… Из него такой же коридор и опять решётка… В канализацию.

— Ты все двери по пути не запирал?

— Да… Чтобы быстрее возвращаться…

Мы осторожно двинулись вперёд, пригасив пока фонари. Постепенно стихло журчание за спиной. А где-то впереди раздавался ритмичный тонкий скрип, нараставший по мере нашего приближения. Стук подошв по каменному полу отражался от сводов небольшим эхо.

Внешний вид коридора был неизменен. Только на потолке через каждый десяток метров висел белый плафон в внутри решётки. Что не спасло многие из них от того, чтобы быть разбитым.

— Сейчас должна быть развилка… Нам прямо… Ох, ё… — У Петрова от испуга перехватило дыхание и он отшатнулся назад.

— Ты чего?

Свет от его лампы высветил на стене красный смазанный отпечаток детской ладони. А чуть подальше на потрескавшейся побелке была нарисована пальцем какая-то рогатая злобная рожа с торчащими наружу клыками. Тоже красная.

Внезапно тихий скрип прекратился. В повисшей тишине было слышно только наше участившееся дыхание.

— Слышали? Замолчало… — Нервно резюмировал Петров, словно пытаясь убедиться, что не он один слышал этот скрип раньше.

— А когда сюда шёл, тут такого не…

Не дав мне договорить, на потолке перед нами зажглась лампа, высветив метрах в двадцати перед нами участок коридора с развилкой, уходящей влево. Мы рефлекторно присели и прицелились в пустоту коридора. Поморгав с тихим треском, гудящая лампа снова потухла, оставив нас в темноте.

— Твою мать… Чё за херня… — Теперь даже у меня воображение разыгралось. По загривку и ногам побежали мурашки.

Лампа снова вспыхнула с тихим гудением. Ресурс люминесцентного фонаря внутри плафона явно подходил к концу — свет то и дело коротко моргал, добавляя нервозности. И в этом мельтешении из развилки вдруг медленно выкатилась пыльная инвалидная коляска. С тем самым тихим скрипом, который мы слышали до этого. На ней, растопырив руки и ноги, сидело маленькое детское тельце… Без головы. Белое платьице было забрызгано красным.

Кадеты отступили на шаг и прижались к стенам, выставив оружие, судорожно втянув воздух носами.

Я съёжился и присмотрелся к креслу, но лампа опять погасла. Вспомнив про фонарь, я приставил его к стволу и щёлкнул кнопкой включения. Но голубоватый конус света успел выхватить только то, как это обезглавленное тело вылетело из тьмы коридора прямо на меня…

— И-И-И-И-И-И-И!!! — Стены коридора огласил протяжный тонкий девичий визг.

Отшатнувшись, я оказался спиной на полу. И несколько раз выстрелил во тьму перед собой — скорее от испуга, нежели действительно пытаясь кого-то достать.

Кадеты тоже принялись слепо палить из своих пистолетов следом за мной.

— Стоп! Не стрелять! Стоп!!! — Я орал, еле слыша сам себя. В замкнутом пространстве коридора, после долгой тишины выстрелы прозвучали просто оглушительно. В ушах повис звон.

Вспышки от огня выхватывали впереди всё то же кресло. На этот раз — пустое. И теперь впереди снова была непроглядная тьма. Кадеты, освещаемые повешенной на пояс сержанта лампой, пятились, выпучив глаза в темноту и всё также прижимаясь к стенам.

— Давайте уйдём… — Петров говорил дрожащим и сдавленным голосом. — Давайте найдём другой путь…

Как-то совсем забыл, что, не смотря на их боевые подвиги, они всё же ещё дети.

Сидя на полу, я оглянулся в поисках безголового ребёнка. И заметил рядом с собой валяющуюся в раскоряку куклу в белом платьице. Без головы.

— Э! Да это всего лишь…

— Раз-два…Три-Четыре… Вы уже давно в могиле… — Меня перебил тонкий детский голосок, громко разнёсшийся по всему коридору. — Три-четыре… Раз-два… Отвалилась голова… И-И-И-И-И-И!!!

Визг снова оглушил нас своей пронзительностью. Резко оборвавшись, он оставил после себя жуткое эхо.

— Пожалуйста, давайте уйдём… — Чуть не плача настаивал на своём бравый сержант.

Я нащупал свой фонарь и поднялся:

— Стойте тут. Не стрелять ни в коем случае! — И быстро двинулся в сторону развилки, высвечивая путь фонарём.

Впереди послышались торопливые шаркающие шаги, судя по всему, удаляющиеся по развилке влево. Я побежал туда.

Завернув за угол, я выхватил во тьме убегающую по коридору тонкую низенькую фигурку, одетую в длинный светлый халат. Обернувшись, фигура швырнула в меня какой-то чайник и продолжила убегать, разбросав по плечам длинные тёмные волосы.

Без труда отбив чайник в сторону, я рванул следом, но тут же шлёпнулся мордой об пол, споткнувшись обо что-то мягкое и выронив оружие. И еле успел схватить за ногу того, кто и был тем самым мягким препятствием. И теперь пытался убежать в другую сторону.

— Ай! Отпусти, гад! Отпусти!!! — Гневно зашипел тонкий детский голосок. Его хозяин пытался вырваться и, что было сил, лягался другой ногой, обутой в мягкий шлёпанец.

А убегавшая маленькая девочка в это время подскочила обратно, схватила с пола пистолет и наставила дуло на меня.

Преодолев свои детские страхи, кадеты побежали следом за мной. И теперь, сжимая оружие подрагивающими руками, они удивлённо уставились на картину, развернувшуюся перед ними в слабом свете ночника.

Я растянулся во весь рост на пыльном полу, удерживая за ногу какого-то мелкого пацана, лет десяти, одетого в грязный больничный халат, пижаму и шлёпанцы. Не останавливаясь ни на секунду, он отчаянно пинал меня свободной ногой по голове и цветасто обещал мне жуткие кары в случае продолжения сопротивления. Не выходя, однако, за рамки литературного языка. Чувствовалось приличное воспитание.