Чтение онлайн

Подсобник сперва подавал Квасову кирпичи, потом кидать начал. Ловит. Левой рукой, а правой — мастерок с раствором наготове. Поймал — тюк по торцу. Мазнул, лизнул — и в кладку. Приткнул, пристукнул рукояточкой, соскреб с боков лишнее — следующий.

Сергей взмок.

— Что? Сок выступил? Отдохнем?

— Ничего.

— Ну, смотри. Тебя как хоть зовут?

— Сергеем.

— Меня Илюхой. Илюха Квасов, слышал?

— А по отчеству?

— Степанович. Трудновато тебе придется на двух производствах, Сергунька.

— Ничего, я дюжой.

Сергей явился домой с белым пятном во весь живот, но веселый. Юлька поджидала его на лавочке у забора. Возле нее детская коляска.

— Ты где это взяла? — Сергей наклонился к сыну — спит беззаботно.

— Отец с матерью подарили. Ну, и сколько тебе часов отработать надо?

— Что-то около двухсот. Отработаю.

— А дом когда сдадут?

— Месяца через два. По полной смене придется вкалывать.

— И квартиру сулят?

— Внесли в списки.

Сергей присел рядом с Юлькой, оглянулся по сторонам, не идет ли кто, положил руку жене на плечо. Юлька отстранилась.

— Запачкаешь. Ты уж старайся, Сережка.

Сережка и то старался. Придет на стройку утром по холодку, кирпича на поддон нагрузит, раствор замесит, Зинку-крановщицу караулит. Залезла Зинка на кран — вира помалу. Радио еще восьми часов не пропикало — Квасов уже ряд выложил. Илюха не нарадуется подсобнику.

— Угодник. Переходи к нам совсем.

Фролов в наглухо застегнутой кожанке — и как только не жарко ему — постоял сзади Бори-борца, подошел к Квасову с Сергеем.

— Подвигается дело?

— Теперь хоть в наряд есть что писать.

Квасов опустил мастерок в банку с водой, чтобы не наросло на нем, облизнул обсохшие губы.

— Самокиш! — Фролов пронзительно свистнул, Боря оглянулся. — Иди-ка сюда.

— Слушаю, Владимир Николаевич.

— Ты не слушай, ты гляди: видать работу? А у тебя? Слабак. Хоть бы покраснел. Б-борец.

— У него белокровие, — съязвил Илюха.

Боря обиделся.

— Молчал бы, Геракел. Отдай Сергея…

— Я тебе Верку-водомерку отдал? Отдал. Двое теперь зато у тебя.

— Сравнил… Ну двое их. Так девчонки…

Фролов отмахнулся от Бори и ушел к плотникам.

— Скоро смена кончится, — повеселел, поглядев на часы, Боря.

— Вот-вот, — зацепился Квасов. — Если бы мы посматривали на часы, не ужидая, скоро ли смена кончится, а скоро ли она начнется — давно все с квартирами были бы. Сережка, небось, не спрашивает, когда домой.

— Сережка заинтересован. — Боря ухмыльнулся.

— Ты нет?

— Я? И я.

Из люка, как боцман на палубу, вновь выскочил Фролов. Куртка расстегнута, и тельняшка рябит полосками.

— Квасов… Все еще «отдыхаете», слабаки?

— Политинформацию проводим, Владимир Николаевич.

Кирпичик на кирпичик — этаж. Дом стал на дом походить. Громадища будет. Сто квартир. Средняя деревня.

На балконах устанавливали оградительные решетки, и голубой огонек сварки весело помигивал в проеме дверей, потрескивали искры. Сергей, набрав взаймы у Бори стопку кирпичей выше головы, запнулся о кабель, кирпичи с грохотом посыпались на пол.

— Ты, печеклад. Поосторожней. Иди-ка лучше прижми, арматура перекошена. О-о, летун! Приветик.

— Клавка? Ты откуда взялась?

— Поветрием занесло.

Клавка. Но почему на ней серые суконные брюки? Мужская футболка. Сбоку на проволоке через плечо круглая коробка с электродами, похожая на колчан со стрелами, на голове поднятым забралом щиток. И струистые волосы из-под платка. Клавка и в спецовке Клавка.

— Ну как, подержишь?

— Что, арматуру?

— Можно и меня. Или теперь не отважишься?

— А ты… замужем?

Клавка ни «да», ни «нет», только посмеивается глазами.

— Сергунька! И где ты долго? Кирпичиков.

Сергей, поглядывая на Илюху, медленно собирал с полу кирпичи. Клавка с иронической улыбочкой пододвигала их носком ботинка.

Поговорить бы, порасспрашивать о том, о сем. О чем? У него жена и ребенок, она тоже, конечно, не одна. А если одна? Да, жизнь — это не та дорога, по которой можно вернуться назад.

Сергей выбежал за высокий забор с козырьком над дощатым тротуаром, прищурил левый глаз, как прицелился, сосчитал, на сколько рядов подрос дом, перевел ряды в метры, разделил в уме высоту двух этажей на эти ноль целых метра — получились дни.

— Порядок! К сентябрю въедем. Ты смотри-ка: арифметику помню, этак можно и в институт поступать.

Он повернулся и зашагал вдоль улицы. Пекло солнце, цвели клумбы. Июнь. С тополей хлопьями валил пух, щекотал ноздри, льнул к ресницам, лез в уши, оседал сугробиками у стен, запорашивал лужицы. Июнь.

— А там июль, август. — Сергей оглянулся, не идет ли кто следом, и продекламировал:

Раз — этаж, два — этаж, Три, четыре — мы в квартире.

«Ага, так я еще и стишок из «Книги для чтения» за второй класс знаю. Конечно, надо учиться. Все, завтра же напишу заявление. А что: правда напишу».

Сергей остановился около магазина «Учебники». Наклонился к трехгранной витрине. Сколько их, разных! Все учатся. Киреев на днях или раньше трудовой стаж выработает — тянется. Нет, без диплома нынче никуда.