Чтение онлайн

Николай, отведя вторую тройку вглубь леса, подобрался ко мне с другой стороны. Я чуть… не испугался.

– Николай, а половцы скоро явятся?

– Бог даст — никогда. Свезло нам — мимо жилого места проскочили.

Не понял. А в чём тут везение?

– Поганые теперь этих, местных, жечь да резать будут. Глядишь, нагрузятся и дальше не пойдут. А мы, как стемнеет, вытащимся и дальше потихоньку…

Так это что ж получается? Что наша удача, счастье нежданное, в том, что мы каких-то здешних крестьян, каких-то людей русских вместо себя этим… серым тараканам… которые — степные волки… в пасть бросили?

– Точно. Началось. Ты шапку-то сними — слышно уже, поганые православных режут.

Я стащил с головы шапку. В тишине зимнего леса откуда-то издалека доносились крики, ржание коней. В той же стороне появился и начал расти в высоту и ширину столб чёрного дыма.

– Так может, пока они заняты, мы коней вытащим и дальше пойдём?

– Мертвяк твой больно хорошо сулицы кидает. Коней им кучу побил, самих пару-тройку. Они теперь в нас вцепились — кровь пролита. Но если у них руки хабаром заняты… ну, не бросать же. А вот дозор по следу — послать могут. Будет дозор — мы их бьём и бегом бежим. Не будет — ждём пока они уйдут, и сами уйдём спокойно.

Спокойно не получилось. После получаса ожидания, когда я уже был три раза твёрдо уверен, что хватит мёрзнуть — всё обошлось, в той стороне, где была наша засада, вдруг раздался вскрик. Ещё пара — по-тише. Конское ржание… какая-то возня. И голос Ивашки:

– Вашу…! Кто коней тащить будет?! Раз-два-три… долбаи.

Три порубленных-поколотых мохнато-серых человеческих трупа, чуть в стороне — лошадиный со стрелой у основания шеи. Ноготок вырезает стрелу, Чарджи наверху посматривает в сторону разгорающегося в стороне замёрзшего озерка пожара, Чимахай успокаивает нервную лошадку. Все при деле. И мне пора:

– Сухан, брось мертвяков обдирать. Я сейчас лошадей распрягу, а ты сани вытащишь.

Подгоняем друг друга, подгоняем сами себя — могут и другие… тараканы приехать.

Как-то очень хорошо начинаю понимать древних ацтеков. Они считали бронированных конников Кортеса — не всадником на лошади, а одним шестиногим существом. Боевые тараканы — большая сила.

Лошадей-то я распряг, а вот вывести их на твёрдое… Не детское это дело. Силы просто не хватает. Мужики вытащили за недоуздки. Снова спешно запрягаем. На этот раз — цугом. Тройку же и паровозиком можно построить. Берём кобылку посмирнее из трофейных, вторую — привязываем к задку саней. Оставить лошадей нельзя — убегут к своим хозяевам, знак подадут. Поэтому и пришлось Чарджи третью лошадь — стрелой валить.

Какая-то тропка в лесу, даже не тропа — просто место без деревьев. Я иду впереди, тыкаю в снег своим дрючком, чтобы лошади в яму под снегом не провалились, следом Ивашко тянет кыпчакскую пристяжную под уздцы и непрерывно бурчит под нос. Меня ещё трясёт, очень хочется поговорить. Но Ивашко начинает первым:

– Ты… Эта… ты не серчай… что я тебя так… ну… матюками… и по уху… не со зла… быстро надо было… вот… а у тебя… навыка-то… а тут… лишний раз вздохнул — голова покатилась.

Ему тяжело: глубокий снег, он сам — мужик грузный, кобыла нервничает, дёргается. А уйти надо быстро. Не дай бог — догонят.

– Да какой у меня навык! Всё правильно. Ты лучше скажи — когда войско половецкое пройдёт — мы на Десну вернёмся?

Ивашко уже весь мокрый, пар валит от головы, тулуп сброшен в сани.

– Какое войско? Это ж не войско было. У войска впереди идут дозоры, головная стража. После — передовой полк. После — само войско по полкам. За ним — обозы, и за обозами — своя стража. А теперя… уф… вспоминай — чего мы на реке видели.

Я пытаюсь вспомнить. Не свои весьма… панические и беспорядочные впечатления, а картинку. А и правда — а что же я такое видел?

– Ну, дозор был. Десятка полтора верховых.

– Двенадцать. Дальше.

– Дальше… За нами погоня была. Всадников… полсотни. Это их передовой полк?

– Тридцать два. Тьфу!

Ивашко смачно плюётся в снег, вытирает губы, снова тянет кобылку. А я успеваю понять, что сказал глупость.

– Не, маловато для войска. Может, какая-то часть?

Ивашко тяжело отдувается и задаёт наводящий вопрос:

– Когда мы из-за мыса выскочили, и первый раз их увидели — что было за дозорами?

– Ну… пехотинцы, шеренгами. Главные силы… по полкам — как ты сказал…

Ивашко снова долго отхаркивается. Потом, с интонацией обращения к далеко и надёжно умственно отсталому. «Надёжно» — в смысле: есть небольшая надежда, что сократит отставание:

– Пешцы? У кипчаков?

Мда. И правда. Может, какие-то союзники? Типа генуэзцев у Мамая на Куликовом поле? Да ну, хрень.

– Это, Ванюша, «русская вязка» называется. Так степняки увязывают… уф… набранный на Руси полон.

Отфыркиваясь и отплёвываясь, утирая пот и ругая кобылу, Ивашко открывает мне очередную попаданскую «америку». В смысле — это новость только для тех, кто из 21 века. Хотя если подумать… Но ведь надо знать, что об этом нужно подумать.

Как перегоняют массы пленных или заключённых в 20 веке? Классическая картинка — марш пленных немцев по Москве. Толпа человеческого материала выстраивается в более-менее правильную колонну. Можно — по четыре, можно — по сорок в ряд. Людей не связывают, не сковывают — все физически свободны. Но по бокам идёт конвой с огнестрельным, часто — автоматическим оружием. В Москве в роли конвоиров выступают маленькие, довольно тощие советские солдатики, вышагивающие как на параде с трёхлинейками с примкнутыми штыками. Магазин у винтовки — пять патронов, конвоир, навскидку, один на тысячу конвоируемых.

Фактически людей удерживает в построении не реальная невозможность совершить действие, а умозрительный страх смерти.

Если смерть воспринимается как благо, как пропуск в царство всевышнего, например, то такой человек сам идёт на конвоира. Охрана в фашистских концлагерях таких очень любили — стрелок на вышке получал три дня отпуска за каждого застреленного.

Пока нет многозарядного — стада хомосапиенсов перегоняют в других технологиях, ограничивая свободу самой особи в таком стаде. Например — ножными кандалами. Но более эффективными и дешёвыми являются методы с увеличением связности — людей привязывают друг к другу. Тогда и стрелок с мушкетом, и воин с саблей могут, одним выстрелом, одним ударом, остановить связанную группу. Просто свалив любого пленника. А дальше — можно убивать их по одному, пользуясь собственной свободой манёвра.