Чтение онлайн

Ягоды в радиусе вытянутой руки закончились, но встать и перейти было уже невыполнимо. Ка-ну безнадежно клевал носом, но держался стоически, поглядывая на солнце сквозь листву: прошло уже около сорока пяти минут. Сорок пять минут! Целых 45 минут Ка-ну сражается со сном! Тут есть, чем гордиться!

Янги бесится, ничего у него не получается. Наконец, он срывается, бросает лук, хватает корягу и, набирая воздуха для яростного вопля, замахивается на злосчастное яблочко…

… Голова Ка-ну окончательно опускается на траву.

Янги так и замер с корягой и открытым ртом. И тут пришла ему в голову гениальная идея: пока "соглядатай" спит, насадить свое яблоко на стрелу и воткнуть сию конструкцию в предварительно расщепленную стрелу Ка-ну, а-ля Робин Гуд.

Янги тихонечко, для страховки, позвал. "Ка-ну!" – молчание. Позвал громче – тишина. Вытащил у товарища нож и начал делать свое черное дело… К чести Янги будет сказано, что махинатором он был таким же, как и лучником, то есть никаким. Закончив, вернул нож, подхватил лук, встал в стойку и окликнул товарища.

– Я не сплю! – вскинулся тот, потирая предательски слипающиеся глаза.

– Я знаю, – легко согласился Янги: – Смотри.

Ка-ну, честно сказать, обалдел. Но потом, пригляделся… и ухмыльнулся. Нахально взглянул прямо на меня сквозь кусты и подмигнул… Вот блин, он меня видел!

С серьезным видом Ка-ну сказал, что Янги, вероятно, очень талантлив и достоин занять его место в ударной группе. Янги был польщен и весьма горд собой, и они уже отправились было сообщать Юссариану о замене… Но тут на поляну выскочила Скарлетт, посыльная, спринтер и шпион заодно – не у одного меня было желание проследить за обучением Янги – и завопила: "Не верь ему, Ка-ну, я все видела!"

Тот согнулся пополам и с трудом, сквозь смех, выдавил: "Хорошего же ты обо мне мнения, если решила, что я куплюсь на такой дешевый развод!.. Но за бдительность спасибо!"

До Янги начало доходить, что его бессовестно разводят, а когда я, смеясь, вышел на поляну, он удостоверился в этой мысли.

На базу он припустил почти бегом, и там принялся живописать, как его гнусно обманули… Вникнув в суть дела, ребята гаденько захихикали, и Янги понял, что симпатии отряда в этом вопросе не на его стороне.

– Может… Может, я рожден героем! – пафосно воскликнул он в отчаянной попытке оправдать свои действия.

"Героями не рождаются, героями становятся", – веско заметил кто-то, на что Янги неожиданно резко и зло заявил:

– Ну так я стану!.. Стану героем! – и исчез в коридоре.

– Блин, звучит как угроза, – усмехнулся Томмазо.

Что ж, будем надеяться, что Янги, как всегда, вскорости забудет об этом, а ребятам хватит ума ему не напоминать.

Из другого коридора вышла Лай-лай в своем платье с ангельскими крыльями, которое было, бесспорно, прекрасно, но не очень-то подходило к выражению ее лица.

– Кажется, Айята сегодня на бал не идет, – сказала Лай-лай с плохо скрываемым злорадством: – Ей не в чем!

И, в ответ на вопросительные взгляды, пояснила:

– Она заказала платье и попросила уменьшить размеры для большей изящности. Я честно предупредила ее, что она не утянется настолько, но… как говорится, хозяин-барин!

Я помнил, как Айята заказывала платье. Наверное, все это помнили.

Она выбрала платье, и Лай-лай приняла заказ, но через несколько дней точно такое же платье заказала ей принцесса. Лай-лай пришлось отказать Айяте и предложить выбрать другое. Но Айята пошла и договорилась с принцессой Дианой прийти в одинаковых платьях и с одинаковыми прическами. Принцесса пообещала ей завить волосы и выкрасить их хной.

С размером Айята себе чуточку польстила, но уверяла, что утянется. Не думаю, что Лай-лай горела желанием ее разубеждать. Предупредила, и на том спасибо.

В холл влетела несколько всклокоченная Мэу, ворожея, лучшая подружка Айяты, и, окинув присутствующих взглядом, воскликнула:

– Ка-ну! Ты-то нам и нужен! Нам нужна твоя помощь!

И, не дав ему опомниться, утащила за собой в женское крыло.

Ребята проводили его завистливыми взглядами и отпустили вслед несколько шуточек (он комплексовал по поводу своего достаточно худощавого телосложения, упорно, но, увы, почти безрезультатно качался, что было теперь одним из популярнейших предметов для шуток и подколов)

– Природное обаяние, – осадил приколистов я.

Среди них, таких сильных, крепких парней, девчонки почему-то выбирали обычного такого Кариджану.

Обделенные вниманием парни шутили, что, мол, он сам как девчонка, вот они и общаются с ним, как с подружкой, но в душе завидовали.

Ка-ну последние пару лет был одержим идеей накачать мышечную массу. Его даже в шутку сравнивали с Долорес (да-да, той самой), хотя это было в корне неправильно. Долорес была жесткой и очень правильной, у нее был режим, которому она неотступно следовала, и это было для нее так естественно, словно было у нее в крови.

Ка-ну был живым и порывистым, всяческая рутина его угнетала, и, чтобы соблюдать хотя бы некоторое подобие режима, ему приходилось прилагать уйму усилий.

Но занимался он старательно, в любую свободную минуту, мужественно игнорируя дружеские шпильки.

Правда, в последнее время он начал все более перегибать палку… и иногда с ним было просто невыносимо скучно.

– Лай-лай, а разве ты сегодня не дежурная? – спросил я, как бы, невзначай.

– А я поменялась, – отозвалась та.

Поменялась она, как же! За Антика-то она дежурить потом не собирается.

– И с кем же? – я продолжал косить под дурачка.

– С Антуаном.

– С Антуаном? Он, вообще-то, сегодня итак дежурил на воротах.

Лай-лай повернулась ко мне и раздраженно проговорила:

– Юссариан. Это наше с ним дело.

Я не сразу нашелся, что ответить. Пока думал, в коридоре женского крыла послышался топот и смех. В холл влетела Мэу и радостно "представила" Айяту.

Ее вел под руку Ка-ну, гордясь выпавшей ему честью и улыбаясь во все зубы.