Чтение онлайн

В отличие от детей, взрослые работники давали значительно более интенсивный поток «штрафников». Что обеспечивалось просто ясной постановкой задачи и проверяемостью результата.

Взамен общепринятой на «Святой Руси» «повремёнки» я везде, где мог, внедрял «сделку». Хотя правильнее говорить, используя терминологию Российской Императорской каторги — «урок».

Что-то типа: сто брёвен, пяти саженей длины, пяти вершков толщины. Обрубленных, ошкуренных, на усадьбу вывезенных. С каждого. Лесосеку — вычистить, ветки, кору, обрубки — на дровяной склад.

Первые две бригады отработали нормально. Ну, там Хрысь команды подбирал, старших ставил, с мужиками разговаривал. Были кое-какие… негоразды. Более всего — по части убрать за собой.

— Да мы ж делянку всю вычистили! Да тама будто изба метённая… одни пни стоят, сучья — убранные до единого…

Мужики, вы кого дурить надумали? Снежком позакидали и «так и было»? Или я не знаю, как в Северлаге зимой насыпи под железную дорогу делали? Дяденьки, ну не надо попаданцу из социума с ГУЛАГовским опытом — «лапшу на уши вешать»!

Пришёл, дрючком своим поковырял. Я что, кучу веток под снегом не увижу?

— Дык это ж случайно! Вот те истинный крест! Бес глаза отвёл! Запамятовали, обмишулились! Счас всё подчистую начисто…!

— Это хорошо. И что — «счас», и что — «начисто». Потому как ежели я завтра хоть ветку под снегом найду, то вы тут сделаете как сами сказали — «полы в избе метённые». Весь снег с лесосеки вынесете и вон туда в болото сложите.

Дошло. Что со «Зверем Лютым» шутки шутить — себе дороже встанет.

Это были первые две команды. Два десятка матёрых, взрослых, разумных «пауков». Отцы семейств. Была у меня надежда, что они своих односельчан да домашних уму-разуму научат, и дальше нормально пойдёт. Ага. «Кабы соловому мерину черную гриву, был бы буланый жеребчик» — русская народная, прямо от Даля.

Прихожу на другой день — нет никого. Смена не пришла. Боярка, однако, получается. Только без Павки Корчагина. Бегу назад, между прочим — 10 вёрст в одну сторону. Поднимаю свою команду, брони вздеть, сани запрячь, едем в «Паучью весь». Ещё двенадцать вёрст.

— Хрысь, где работники?

Хрысь молчит, только желваками играет.

— Я им сказал. Вот список. Сказались больными.

Пошли по списку. Не то — комбедовцы, не то — продотрядовцы. Или — гитлеровские каратели? Ну, это по результату поглядим.

В избе… Что такое «изба по-чёрному» я уже рассказывал. Ни дышать, ни разглядеть что-либо — невозможно. Первая забота — не задохнуться, вторая — ноги не поломать. Ну, и не наступить ни на кого. Потому что, в доме на 20 квадратных метрах, кроме печки, ещё человек десять. Все сразу начинают выть, скулить и плакать. Хорошо, что здешние… жилища строят однообразно — почётное место, лежанка хозяина всегда слева от входа. Сухан помацал там на ощупь, что-то там взвыло-заорало, вытащил на двор мужичка.

— Грабют-убивают-мучают! Помогите люди добрые! Я сирота убогий, с трудов непосильных безногий! Не трожь меня бесово порождение! Яви, господине, снисхождение! Ой, пришла ко мне болесть ярая, подвернулася ножка правая! Ой, разобидел я Богородицу светлую, ой, не ступить мне на ноженьку левую! Искалечился я да на землю пал. Не ходить-то мне, немощному, на лесоповал…

Фольклор аж прёт. Изо всех дыр выпирает. Вроде ж, в лесной глуши живут, а выпевает-то как складненько, по городскому. Поэт, блин. Былинник, итить его ять. Дядя, как «закосить» в разных заведениях — я в прошлой жизни проходил. Не скажу, что все ваши ходы-выходы «на раз» раскалываю. Ну так, у меня за плечами и «уполномоченный по правам человека» не стоит. Ошибусь… ну, стыдно мне будет. Но я потерплю. А вот звёзд с погонами с меня не снять. За неимением оных.

Мне ни — майором, ни — капитаном здесь никогда не быть. Так что и терять нечего. А вот тебе… Сейчас узнаем.

— Какие такие проблемы-сложности? Ноженьки не стоят-подгибаются? Так это беда — не беда. Такую беду — рукой разведу. Что ж это ты, мил человек, раньше-то не сказался? Управителю бы моему наперёд намекнул-высказал. Я ж таких как ты жду — не дождуся. По ночам не сплю — всё выглядываю: не ползёт ли ко мне кто калечный-безногинький? Уж и место для тебя приготовлено, уж и инструмент-то для тебя весь настроен лежит. Эй, хозяйка! Собери-ка ты своему орлу шизокрылому припасу сытного да одежонки тёплой на пятнадцать дён. А повезём мы тебя, добрый молодец, да на те дела, на полезные, какие и вовсе без ног делать можноти. Ножки резвые — тебе там без надобности. Вот и пообрубаем.

Мужик, неожиданно для себя столкнувшийся с потоком встречной былино-речистости, несколько растерялся, и, выйдя из образа, спросил по-простому:

— Эта… ну… а кудой-то?

— А тудой-то. Кирпичи лепить. Сидя работать будешь.

Дальше… как обычно. Или правильнее — «КеГеБычно»?

За спиной осталась воющая беременная баба, штук семь детишек мал-мала меньше, взбаламученное село и Хрысь с красными ушами. Поскольку я, хоть и негромко, с глазу на глаз, но высказался откровенно. По теме: что я о такой организации трудовых ресурсов думаю, и где таким управителям место.

Единственный, кого эта история порадовала — Христодул. Он уже всё своё заведение организовал. Очень эффективно использовал наличие у себя инородцев-голяди. Два старика, старуха и хромой, обеспечивали ему полный контроль и управляемость контингента.

Этот юный… «начальничек, ключек-чайничек» не сильно волновался по поводу личной жизни своего контингента, зато выпросил у меня некоторые дополнительные права. Типа продления срока отработки при ненадлежащем поведении работника. Разрешение на использование некоторых технических приспособлений вроде колодки деревянной нашейной и наножной. Введение индивидуального режима питания. И — обмундирования. Бардовского фасона:

После чего пришёл в радостное расположение духа и, ощерившись, просил только об одном: о достаточном количестве исправляемых и уму-разуму научаемых. Что в ближайшие дни и исполнилось.

Да, кстати, ещё когда тащили дурака-былинника через гать с вывернутыми за спину руками, обнаружилось, когда в ледяную жижу уронили случайно, что он бегает очень резво и немочь в ногах ему не помеха. А когда одели железное кольцо на шею да цепь замкнули вокруг творильной доски, на которой кирпичи лепят, стал он и к маленькому Христодулу обращаться… как к старшему, по вежеству.