Чтение онлайн

Я выпрямилась, когда Рич сказал:

— Линдси, вот это проверь.

Я снова полезла в машину и на сей раз увидела почерневший хвостик ленты, торчавший между страницами. Действуя ручкой, я открыла Библию на закладке. Евангелие от Матфея, стих 3:11.

Несколько строк было подчеркнуто ручкой.

Почти касаясь щекой обгоревших, оголившихся костей жертвы, я прочла подчеркнутое вслух:

— «Я крещу вас в воде в покаяние, но Идущий за мною сильнее меня; я недостоин понести обувь Его; Он будет крестить вас Духом Святым и огнем…»

— Очищение огнем — основная библейская тема, — проворчал Конклин.

В этот момент дверь гаража распахнулась и на пороге, залитая солнечным светом, замерла элегантная женщина лет сорока в деловом костюме, с искаженным гневом и страхом лицом.

— Я Алисия Бим. Кто здесь главный?

— Пол Аркарио, — представился шериф, протягивая руку. — Это я вам звонил. Давайте выйдем отсюда и поговорим…

Миссис Бим резко, чуть не оттолкнув его, прошла к мини-вэну. Конклин тоже не успел ее остановить. Долгую секунду она расширенными глазами смотрела внутрь сгоревшей машины, потом судорожно сжалась, согнулась и закричала:

— Боже мой, Алан! Что с тобой случилось? — Она вскинула голову и устремила взгляд на меня: — Где Валери? Где моя дочь?

Я представилась и сказала миссис Бим, что ей необходимо покинуть гараж и что я пойду с ней. Она подчинилась, когда я, придерживая ее за спину, повела к выходу. Мы направились к дому.

— Эти выходные дочь проводила с отцом, — проговорила миссис Бим. Она открыла дверь и, едва переступив порог, с криком бросилась бегом по комнатам: — Валери! Вэл! Где ты? — Я шла за ней. Остановившись, она сказала мне: — Может, Вэл осталась на ночь у подруги?

При виде преображенного надеждой лица миссис Бим у меня разрывалось сердце. Ее ли дочь лежит в мешке для трупов? Я не знаю. Если даже так, не мое дело ей об этом сообщать. Сейчас надо как можно больше узнать об Алане Биме.

— Давайте пару минут побеседуем, — попросила я.

Мы присели за сосновый деревенский стол на кухне, и Алисия Бим рассказала о своем двадцатилетнем браке, который год назад закончился разводом по инициативе Алана.

— Он много лет страдал депрессией. Считал, что его жизнь потрачена на добывание денег, что он пренебрегал своей семьей и Богом. Алан стал очень религиозным, все время каялся, повторял, что времени почти не осталось… — Алисия Бим замолчала на полуслове. Я проследила за направлением ее взгляда: она смотрела на стол у раковины, где рядом с конвертом лежал развернутый голубой листок. — Может, это записка от Вэл? — Она кинулась к раковине, схватила письмо и начала читать: — «Дорогая Вэл, моя самая любимая девочка, пожалуйста, прости меня, я просто не могу больше…» — Она подняла на меня глаза: — Это почерк Алана.

В этот момент Ханни просунул голову в дверь и попросил меня на два слова.

— Линдси, соседка говорит, у нее на автоответчике сообщение от Алана Бима. Он просит за все прощения, словно уезжает навсегда.

Стих из Библии вместо латинской цитаты. Отсутствие лески на руках и ногах. И жертвы не были супругами.

Голубь этого не делал.

Голубь не имеет отношения к этим смертям. Надежда вынудить его сделать ошибку и вычислить местонахождение стала мертвее, чем сгоревший человек в машине.

— Алан Бим покончил с собой, — сказала я.

Ханни кивнул.

— Версия самоубийства будет рабочей, пока все не проверим, но, по словам соседки, Бим и раньше пытался свести счеты с жизнью. По ее словам, у него был рак легких в терминальной стадии.

— Поэтому он приковал себя к рулю и поджег машину?

— Видимо, чтобы не дать себе передумать на сей раз. Но это уже его дело. А вот дочь, по-моему, пыталась его спасти, однако у нее с самого начала не было шансов…

— Ну да, сразу потеряла сознание от ядовитого дыма и раскаленного воздуха.

Добравшись вечером домой, я хотела очень многое рассказать Джо и надеялась не заснуть до разговора. Он сидел в кухне в шортах и футболке, в которых ходил на вечернюю пробежку с Мартой, и с бокалом вина в руке. По восхитительному запаху чеснока и орегано я поняла, что он и ужин приготовил.

Но выражение лица Джо заставило меня насторожиться.

— Джо, я всю ночь была в больнице…

— Да, Джейкоби сказал. Если бы я утром не увидел мокрых следов на коврике в ванной, то и не знал бы, что ты заходила домой.

— Ты же спал, Джо, а у меня было всего несколько минут! Неужели в этом доме надо отмечаться — пришел, ушел?

— Ты называешь это отмечаться, а я называю это думать о других. Обо мне, о том, что я волнуюсь.

Я не позвонила Джо. Почему я не позвонила?

— Я пью мерло, — сказал он.

Мы с Джо редко ссорились. У меня возникло неприятное сосущее ощущение под ложечкой, как бывает, когда я не права.

— Прости меня. И правда, я должна была позвонить.

Я подошла и обняла его за талию, но Джо отстранился:

— Мне не до флирта, Блонди. Я в бешенстве.

Он сунул мне бокал. Я повторила:

— Джо, я же извинилась, я признала, что была не права!

— Знаешь что? — повысил он голос. Марта заскулила и выбежала ко мне из комнаты. — Я тебя чаще видел, когда жил в округе Колумбия.

— Неправда!

— Поэтому я хочу задать тебе один вопрос, Линдси. Прямой вопрос. И хочу услышать правду. — «Нет, пожалуйста, только не спрашивай меня, хочу ли я выйти за тебя замуж, — подумала я. — Я еще не готова». Я посмотрела в темно-синие глаза Джо, где бушевал настоящий шторм. — Я хочу знать, что у вас с Конклином.

У меня даже рот приоткрылся.

— Ты решил, что я… Джо, ты пошутил.

— Я провел с вами час. Между вами что-то есть, и не говори мне, что вы просто напарники. Я сам с тобой раньше работал, Линдси, мы тоже были напарниками, и вот чем дело кончилось.

Я открыла рот и закрыла, ничего не сказав. Я чувствовала себя настолько виноватой, что даже не смогла разыграть обиду. Джо был прав во всем. Что мы с Ричем неравнодушны друг к другу, что я невнимательна к Джо, что наши отношения были ярче, когда Джо жил через два часовых пояса от Сан-Франциско.