Чтение онлайн

Нунан сказал из коридора:

— Я проверил спальню на втором этаже, сержант. Там в шкафу есть сейф. Замок и сейф без повреждений, но дверца открыта и внутри пусто.

— Мотивом этого стало ограбление?! — рявкнул Конклин, когда в кабинет вошла Клэр со своим помощником.

Прежде чем она успела спросить, кто умер, я обняла ее и сказала на ухо:

— Конклин лично знал погибших.

— Ясно, — тихо произнесла она.

Пока Клэр раскладывала инструменты, я сказала, что труп передвигали, и отступила в сторону: Клэр делала снимки своей старой «Минолтой», по две фотографии тел в каждом ракурсе.

— В комнате две двери, — говорила она между тресками вспышек. — Чак, ты говоришь, что пожар начался здесь, но жертвы тоже остались здесь. Почему они не ушли?

— Возможно, слишком поздно спохватились. — Ханни вырезал образцы из ковра и опускал волокна в фольговые пакеты-зиплоки. — Если они, например, выпили и заснули, сигарета могла упасть в подушки дивана.

Ханни объяснил, что комната такой площади наполняется дымом меньше чем за минуту, а спящие могли проснуться, судорожно кашляя, ничего не видя в дыму, и растеряться.

— Один говорит: сюда, — продолжил Чак. — Второй говорит: нет, сюда. Может, один из них падает. Надышавшись дымом, они теряют сознание. Эти люди умерли минуты за две.

Конклин вернулся в комнату, держа рукой в перчатке книгу.

— Я нашел это на лестнице. — Он протянул книгу мне: — «Горя в воде и утопая в пламени». Чарлз Буковски. Это что, стихи?

Я открыла титульный лист и увидела надпись, сделанную шариковой ручкой.

— Это латынь, — сказала я напарнику и, четко выговаривая, прочла слова: — «Annuii coeptis».

— Это девиз с долларовой банкноты, над пирамидой с глазом. «Провидение покровительствует нашему предприятию».

— Ты знаешь латынь?

Рич пожал плечами:

— Я ходил в католическую школу.

— Что скажешь? Мерзавец-поджигатель оставил нам записку, типа что Бог не против?

Конклин оглядел уничтоженную огнем комнату:

— Не тот Бог, в которого я верю.

В три часа утра Ханни, Конклин и я смотрели, как пожарные заколачивают окна дома Малоунов и вешают замок на входную дверь. Зеваки уже видели десятый сон, и только стук молотков нарушал тишину богатого квартала. Ханни сказал:

— Четыре месяца назад в Пало-Альто был пожар, похожий на этот.

— Чем похожий?

— Большой дорогой частный дом. Отключена сигнализация. В гостиной погибли два человека, и я до сих пор задаю себе тот же вопрос: почему они не ушли?

— Паника, дезориентация, как вы и сказали.

— Да, такое бывает, но меня вызвали только через пару дней после пожара, поэтому точно не скажу. До сих пор зло берет, как вспомню, что пожарные записали дело в несчастные случаи, не вызывая экспертов. В общем, когда меня вызвали, тела уже кремировали.

— Ты считаешь, пожар был подозрительный? — спросил Конклин.

— Да, и до сих пор не изменил мнения. Генри и Пегги Джаблонски были хорошими людьми, и никто не мог представить, для чего кому-то понадобилось их убивать. Ни мести, ни махинаций со страховкой, ни даже «Мне твое лицо не нравится». Вот я и остался с тягостным чувством и невозможностью сказать, был ли то поджог или искра вылетела из камина и подпалила елку.

— Там тоже нашли книгу с латинской цитатой на титульном листе?

— Когда я приехал, «отдел уничтожения улик» выбросил гору промокших вещей во двор. Специально искать книгу мне как-то в голову не пришло. — Ханни вынул из кармана ключи от машины. — Ладно, ребята, я тут закончил. Увидимся через несколько часов.

Мы с Ричем проводили взглядом его фургон.

— Удалось связаться с Келли? — спросила я напарника.

— Попал на автоответчик и не знал, что сказать. — Рич покачал головой. — Наконец начал: «Келли, это Рич. Конклин. Конечно, много воды утекло, но… Гм… Не могла бы ты мне срочно перезвонить?»

— Все правильно.

— Не знаю. Она сочтет меня психом за звонок в час ночи после двенадцати лет разлуки. А если она знает, что я стал полицейским, просьба срочно перезвонить ее до смерти напугает.

Здание, где работали медэксперты, соединялось с Дворцом правосудия крытым проходом, куда вела дверь из холла. В полдесятого утра, когда я приехала, Клэр уже работала в стылой серой анатомичке. Она сказала «привет», едва взглянув на меня, ведя скальпелем от кости грудины Пэтти Малоун к тазу. Руки мертвой женщины были стиснуты в кулаки, лишенное ног тело обуглилось.

— Она даже на человека не похожа, — не выдержала я.

— Кости горят как свечи, знаешь ли. Белок становится частью горючего. — Клэр отвернула лоскут сгоревшей ткани.

— Лаборатория уже отдала анализы крови?

— Да, минут десять назад. Миссис Малоун выпила пару бокалов, у мистера Малоуна в крови антигистамины. От этого он мог быть сонным.

— А какое содержание угарного газа?

В это время через приемную к анатомичке прошел Чак Ханни.

— Я забрал зубные карты Малоунов, Клэр, — сказал он. — Положу у тебя в кабинете.

Клэр кивнула:

— Я тут рассказываю Линдси, что Малоуны прожили достаточно долго, чтобы надышаться угаром, — содержание далеко за семьдесят. Полный рентген тел дал отрицательные результаты на следы от пуль или явные переломы. Но кое-что тебе будет интересно. — Она поправила пластиковый фартук, едва сходившийся на ее расплывшейся талии, и повернулась ко второму столу. Сняв простыню, которой были прикрыты ноги Патрисии Малоун, она дотронулась белым резиновым пальцем до тонкой, едва различимой розоватой линии на щиколотках жертвы. — Видишь, кожа здесь не обгорела. То же самое на запястьях мистера Малоуна. Кожа в этих местах была чем-то прикрыта от огня.