Чтение онлайн

День рождения у девушки Николая Ивановича. Митя Синявский спит в туалете. Какую-то даму лет сорока безуспешно насилуют на кухне. Дама вопит, оскорбленная неумелостью юнцов, которые никак не могут совершить то, что задумали, поскольку их это не возбужд ает. Девушка Николая Ивановича блюет.

Сладкую Энн лапают и тискают на полу три тощих человека, которые похожи на дебильных детей. Полуголая Энн кричит матерные слова и лезет к кому-то в штаны. В другой комнате Гномик делает десятый укол эфедрина. Юноша по прозвищу Козел лежит под эфедрино вой капельницей. Глаза его закрыты, он напоминает жертву эксгумации. Васильев снимает штаны и говорит грозно: "Ну, кто здесь настоящий мужчина?!" Влюбленные Аня и Таня тихо пьют чай, разговаривая о Вселенной. Девушка Николая Ивановича прекращает блевать, что-то кричит, все собираются и пьют ее здоровье. Сладкая Энн засыпает на полу под чьим-то мужским телом. Приближается рассвет.

— За мандустру! — сказал Мишка, и мы соединили бокалы с пивом, чокнулись и выпили.

Младший дипломат Фадеев сидит на кухне семейства Левиных и пьет черный кофе. Он сверкает получерными очками, он достает блестящую зажигалку, он говорит. Он только что из Швеции, он перенасыщен дешевой порнографией, которая бьется, словно современное и скусство, над попытками изобрести что-то новое. Прямо хоть третий половой орган выращивай или просверливай новые отверстия в теле, чтобы толстокожая буржуазная публика опять сфокусировала свое внимание на глянцевых изображениях извечных людских занятий! о мы пока еще не так зажрались, чтоб наплевательски относиться к тяжелому труду бодрых статистов, демонстрирующих неоднозначное искусство человекоделания, и хотя Толстой и застрелился бы, сочтя свою жизнь бесполезной, если б взглянул краем глаза на пропаг анду этой мерзости, у нас она все еще вызывает живой отклик и интерес.

— Ну, ладно, ребята, — сказал Фадеев и достал из своего портфеля именно такой журнал. — Смотрите, только никому ни слова! Сидеть в тюрьме за то, что смотрел, как кто-то незнакомый тебе трахается, или просто его задницу, или сиську — это, по-моему, выс шая глупость!

Левины начали осмотр журнала. Он спрашивал: «Все», а она говорила: "Сейчас… Все". И тогда он переворачивал страницу. Меж тем их совместный либидозный дух воспарял в какие-то мусульманские эмпиреи, повторяя увиденное глазами с небесной радостью и люб овью; казалось, нет пределов человеческой низости и единству помыслов, и стоит только кликнуть иное существо, как оно с радостью поможет тебе в общем приятном деле, предоставив для этого свою плоть бескорыстно и безбоязненно, как заслуженный донор, отдающ ий кровь по зову сердца нуждающемуся в ней больному! Казалось, что мир добр, и все люди — братья и сестры, и вместо того, чтобы драться и ссориться, они целуют и гладят друг друга, и истинно любят сами себя!

Журнал кончился. Что-то буркнув, Левины побежали в ванную, закрывшись на щеколду. Она уже закрыла глаза и даже не могла по-настоящему помочь ему раздеть себя. Левин путался в своих штанах, чертыхаясь; ее руки ощупывали его, как руки слепого в светлой комнате, ищущие выключатель; Левин мысленно перебирал все эти картинки, думая о том, что бы такое сделать сейчас; капал кран, и было очень неудобно, но они все же соединились, представляя себя на сцене или на кушетке, наполненной до отказа шебуршащими пар очками; но лишь фотография имеет вечную жизнь под солнцем — Левин же человеческий не вечен, и его восторг вместе с его попыткой полностью сублимировать свой мятежный дух в телесные радости краток и преходящ, "Вот и все…"- удивленно подумал Левин, и ему нестерпимо захотелось одеть пиджак и выпить стакан шампанского.

— Нельзя так долго оставлять нашего гостя, — сказал Левин первое, что пришло ему на ум. Левина же недовольно сморщилась и сказала:

— Ночью я тебе покажу гостей!

Она оделась и вышла. Левин остался один, вымыл руки мылом, закрыл кран. "И это любовь? — подумал он, — и это все? Все эти сексуальные старания не стоят такого результата. А если б тут была тысяча женщин? О, тогда бы я умер! Нет, надо жить скромно, не выпендриваться, как говорится; любить жену, растить детей, быть правоверным. И тогда, возможно, Бог оценит твои порывы и отблагодарит тебя по-царски. Вечный оргазм… Рай — это оргазм. Бред! И вообще, я хочу гурию". Левин совсем расстроился, но потом вы р руки и пошел на кухню общаться с Фадеевым.

Проводы в армию Андрея Левина. Сорок человек пьют.

— Уж послужи за нас, — говорит Митя Синявский, — Ведь никто не служил. Искупи наши грехи!

Андрей плачет горючими слезами, и его, словно ребенка, носит на руках какой-то друг. Кто-то обменивается телефонами. Жена Андрея Н. бегает по всей квартире, наглотавшись транквилизаторов. Ночью все спят вповалку, Андрей приходит в себя. Он осматривает лежащих друг на друге друзей и одевает плохие и рваные вещи. Он заходит в свою комнату — там тоже спят. Недопитый стакан с сухим вином стоит на полу. Жена Андрея Н. спит между Колей и Соколовым. Андрей Левин задумчиво закуривает. Он осматривает свое тело

— оно не принадлежит ему, оно должно идти в военкомат к семи утра и делать массу всяких процедур. Андрей чувствует себя солдатом. Он собирает веши, будит двух друзей и уходит в армию.

57 (примечание автора)

В процессе написания этого произведения мне надоело называть своего главного героя "Андрей Левин". Я решил переименовать его, и отныне этого героя будут звать "Иван Медведев".

Героин по древнему рецепту, отвечающему мировым стандартам. Достать фирменную контрабандную ампулу героина, откупорить ее и содержимое ввести себе в вену. Пальчики оближете!

Иван Медведев лежит на своей кушетке и курит. По-моему, он устал от жизни и вообще одинок. Некая бездарная пустота, как отмененный эфир, витает в воздухе. Телефон заткнулся и не хочет больше быть рекламным приложением к проблемам досуга молодого челов ека, желающего вступить в хороший контакт. Нет, ребята, Иван хочет любви, чтобы напитать живительным ощущением свои душевные раны. Он хочет такой любви, которая перевернула бы весь его духовный мир. Он хочет любви, которая бы его глубоко перепахала. Он го тов влюбиться в вилку, но не может. Поэтому он глубоко вздыхает и начинает пить чай. Вместо любви!

Иван Медведев лежит на кушетке и не курит. В это время звонит телефон, и некий голос является в трубке, прекращая собой феномен тишины.

— Стариканчик! Я жду тебя! Идет все к черту! Будем гулять!

Иван Медведев, улыбнувшись, одевается. Ибо не век молодому человеку кукушкой куковать, запершись в комнате среди пленок рок-музыки, которая повествует нам о легкой жизни и психических проблемах; но иногда выпадает и ему шанс тряхнуть половым органом желудком, восприняв в организм пульсирующий, точно предынфарктное сердце, holiday. Иван Медведев любил праздники, и он очень надеялся на то, что любовь в виде соблазнительной души какой-нибудь особы раскроет для него врата новой жизни.

Он одел характерную одежду и с радостью вышел из дома. После путешествия в транспорте он прибыл туда, где Ярослав Иванов сжал его в своих объятиях, приглашая к журнальному столику, стоявшему в углу рядом с торшером, чтобы выпить кагора. Но кагора не о казалось, и они стали пить имбирную водку. Они пили ее бесконечно, единственная дама в этой компании молча смотрела на них сквозь очки. Приближалась восхитительная ночь. И в эту минуту они опьянели.

— Давай ее трахнем, — сказал Ярослав Ивану.