Чтение онлайн

Помимо Питера, Дакоте пришлось отдельно натаскивать Майкла и Кеннета, поскольку кто-то должен был снимать встречу с китом. Сколько времени займет этот этап съемок — не знал никто. Они сделали все, что могли, дальше дело было лишь за удачей. Майклу были нужны идеальные кадры. Идеальные, не больше и не меньше. Что угодно можно было доснять и переснять, найти людей, вернуться к нужной точке маршрута, даже если это означало потерю времени. Но с китом так бы не получилось. Майкл полагался лишь на то, что если им везло всю дорогу — повезет и сейчас. И предвкушал долгие дни и бесконечные запоротые дубли.

Дакота встряхнула свои волотнерские связи, нашла в Квебеке знакомую, свела ее с Майклом. У Саманты была яхта — маленький круизный кораблик, на котором в теплый сезон по заливу катали туристов, а когда те иссякали, сдавали его экологам, океанологам и прочим ученым.

Они встретились на причале. Вдоль залива их были тысячи. В городах — бетонные пирсы с кафетериями для туристов, где рядом качались тонкие белые мачты со сложенными парусами. В уединенных местах — просмоленные деревянные мостки, куда привязывали рыбацкие лодки. С воды дул холодный ветер, щелкал по кораблику углом рекламной растяжки, закрепленной вдоль борта.

— Кого вам искать? — по-деловому спросила Саманта, пригласив подняться на борт Дакоту и Майкла. — Летом здесь все собираются, даже касатки иногда заплывают. А так — синие киты, горбатые, полосатики. Дельфины, конечно.

— Мне нужен синий или горбатый кит, — сказал Майкл. — Но один. Можно будет как-нибудь привлечь одного?

Саманта скептически покачала головой.

— Нет.

— Они часто кормятся поодиночке, — добавила Дакота. — Подманить их нельзя, но особь вне группы найти можно.

Саманта кивнула.

— Можно. Теоретически. Но даже если вы такого найдете — учтите, они не будут стоять на месте и позировать. Они заняты делом, им нужно отъесться перед зимней миграцией.

— Они обычно не агрессивные? — уточнил Майкл. — Нет случаев, что кит нападал на человека, если подплыть к нему слишком близко?

— Я бы не рекомендовала к ним приближаться, — сказала Саманта. — Нет, они не нападают на людей, особенно если не беспокоить молодняк. Но они могут просто не заметить тебя. Мы для них размером с котенка, а они плохо видят.

— Мне нужны конкретные кадры, как кит подплывает к человеку.

— Это никак нельзя поменять, это сценарий, — пояснила Дакота.

— Вы не объясните киту, что у вас есть сценарий, — ответила Саманта. — Простите. Если вы хотите гарантий — я не смогу их дать.

— Я не прошу гарантий, — Майкл помотал головой. — Я все понимаю.

— Тогда не будет проблем, если вы подпишете отказ от претензий в случае чего?..

— Мы подпишем, — согласился Майкл, переглянувшись с Дакотой. — Главное — доставьте нас в нужное место. Мы будем очень осторожны.

— Я присмотрю за ними, — пообещала Дакота. — Никто не будет лезть к группам или самкам с детенышами.

— Хорошо, — Саманта кивнула. — Тогда можем начать через два дня.

Каждый день, когда начинало светать, они уходили от берега и искали китов. Рыскали по заливу в поисках характерных фонтанов и круглых спин, осторожно преследовали одиночек. Подобравшись поближе, Саманта заглушала мотор, и они вчетвером переваливались через борт: Майкл, Питер, Кеннет, Дакота.

Поначалу эти огромные смутные тени впереди, в холодной воде, казались пугающими. Громадные, грациозные, они играючи скользили в толще воды, пронизанной игрой солнечных лучей. Они парили, одновременно тяжеловесные и изящные, неторопливо взмахивая длинными плавниками. Майкла завораживало их величие. Иногда они кружили у лодки, будто принимали ее за сородича. Иногда мимо с отрывистым щебетом проносились дельфины, догоняя друг друга, лезли в кадр, как назойливые дети. Для них четыре человека с камерой были чем-то любопытным и интригующим. А киты жили своей жизнью, не обращая внимания на людей. И если подплывали поближе, то только по двое и трое. А Майклу нужен был один. Всего один кит. Без чужой морды, без чужого хвоста и спины. Без морды дельфина, лезущей в объектив, без чужих длинных теней на заднем плане.

Иногда ему начинало казаться, что задача просто невыполнима. Кита нельзя было подозвать, приманить вкусной рыбкой, помотав ее за хвост. Их не интересовали ни игрушки, ни лакомства. Они занимались своими делами, то поднимаясь к поверхности, то уходя в глубину. Кувыркались, общались друг с другом. Их песни были слышны отчетливо — протяжные, высокие ноты. Это было красиво, это было волнующе — но Майклу нужен был всего один кит. А кита не было.

Дни проходили за днями. Все было напрасно. Иногда Майкл сам брал камеру и преследовал китов, но все было без толку. Они ускользали, взмахивая хвостами, будто издевались над ним. А если ему и удавалось снять одиночку, обычно тот позировал на таком расстоянии, что превращался в плохо различимую тень.

Они тратили уйму времени, весь световой день проводя под водой. Возвращались унылые, уставшие, мерзлые. Томми встречал их горячим ужином, но Майкла уже не радовали даже шедевры Томми. Он начал думать, что у него не получится. Они не смогут сидеть здесь вечно. Когда у Питера начнутся новые съемки, он уедет. Может, не так уж и важен идеальный кадр. Может, из того, что уже отснято, можно смонтировать что-то похожее. Кусок оттуда, кусок отсюда, сделать, в конце концов, макет этого гребаного кита, люди не зря придумали спецэффекты. И, может, в итоге получится и куда дешевле, и куда быстрее, чем гоняться за ними по заливу, торчать в воде, надеясь неизвестно на что.

Может, стоило сдаться.

«Сегодня — последний раз», — говорил себе Майкл, снова вставая до рассвета.

«Завтра — последний раз, — говорил он себе, засыпая. — Последний — и все».

Он никак не мог перестать надеяться. Просто не мог остановиться, не мог поверить, что — все. Пора отступить. Ничего не выйдет.

Под ногами была темнота, дно уходило вниз на сотни метров. Они висели в холодной пустоте вдвоем: он и Питер. Плавали кругами, чтобы не мерзнуть. Майклу уже казалось, он всю жизнь занимается только этим: преследует, ждет, надеется, разочаровывается и снова ждет. За время съемок он сам выучился обращаться с камерой, так что уже не таскал Кеннета за собой каждый день, чтобы снимать этих упрямых танцующих тварей, которые никак не хотели оторваться от своей кормежки и сделать то, что Майкл хотел от них. Это заняло бы пару минут! Майкл уже начинал их ненавидеть. Ему хотелось, бросив всякую осторожность, подплыть к какой-нибудь флегматичной скотине поближе и врезать ему камерой по носу, чтобы тот наконец обратил на людей внимание.

Злиться хотя бы было не скучно, и Майкл злился. Мысленно упражнялся в заковыристых обзывательствах в адрес сволочных тварей.

Темнело, в воде становилось мрачно и холодно. В отдалении, как обычно, маячила группа китов. Майкл так привык видеть их краем глаза, что даже не обращал внимания на движение длинных теней. Что-то странное он заметил только тогда, когда увидел, как Питер, еще недавно от скуки упражнявшийся в подводном балете, замер на месте, едва шевеля ластами.

От группы отделился один кит. И он плыл к ним.