Чтение онлайн

Никто не ждал, что Питер и Шарлотта появятся вместе. Самые упертые поклонники до сих пор ждали, что на вечеринке Майкл обязательно признается в любви к Питеру и как минимум порвет помолвку с Викторией. Другие были уверены, что Питер придет с другим парнем, раз уж Майкл так мерзко повел себя, соблазнив бедного мальчика, а потом уверяя всех, что ничего не делал. Но Питер пришел с Шарлоттой. Она была симпатичной, длинноногой, а на каблуках так даже повыше Питера. Они сидели, держась за руки, едва обмениваясь парой слов друг с другом. Помирились или нет? Или и до нее дотянулись руки «Нью Ривер», заставили изобразить возобновление чувств там, где его и быть не могло?

Винсент и Джеймс, наоборот, были заняты разговором. Сидели, склонив головы друг к другу, чтобы общий гам не мешал слышать друг друга. Если Питер с Шарлоттой выглядели поссорившейся влюбленной парочкой, то эти двое были просто картинкой семейной пары. И, как бы Майклу ни хотелось увидеть в них что-то слащавое, приторное, неприятное — не получалось. Его Джаймс сидел и болтал со своим мужем, ни на секунду не переставая быть ни его Джаймсом, ни чужим мужем. Наверное, что-то похожее постоянно чувствовал Винсент, когда в их разговорах раз за разом мелькало имя Майкла.

У него мелькнула шальная мысль проверить терпимость Винсента на разрыв. Он втиснул Викторию в компанию каких-то девчонок, под обстрел фотографов, упал на диванчик рядом с Джеймсом, притиснув его к Винсенту. Джеймс отодвинулся, плотнее прижался к мужу.

— Надо поговорить! Отойдем? — позвал Майкл, почти не скрываясь.

Джеймс помотал головой, прильнув к плечу Винсента. Схватил свой бокал со столика перед ними. Винсент ладонью поманил Майкла к себе, тот наклонился, отчасти из любопытства, отчасти просто от желания притиснуться ближе к Джеймсу.

— Ему нельзя много пить! — громко сказал Винсент, перекрывая музыку. Забрал у Джеймса бокал, передал Майклу. — Присматривай за этим, ладно?

Майкл шатнулся назад. Винсент, очевидно, решил, что это знак согласия, что его роль заботливого мужа выполнена, и коротко улыбнулся вдогонку.

Время летело вихрем.

На красной оскаровской дорожке Майкл чувствовал себя марафонцем, который бежал почти четыре месяца, не останавливаясь. Это была радость, но радости он не чувствовал. Он чувствовал, как закладывает уши от криков толпы и как болят глаза от слепящих огней и вспышек. Он чувствовал отупение. Виктория рядом сияла: ее главной проблемой было Оскаровское платье, и она, перебрав предложения всех дизайнеров, за неделю до награждения вспомнила про Нтомбе и умолила ее приехать. Та сшила платье за пять дней, последние швы делала уже на самой Виктории, за пару часов до красной дорожки.

Приглушенный свет зала показался Майклу блаженством. Приятнее всего ему думалось о том, что «Неверлэнд» не будет номинирован ни на что настолько же значительное: любой промо-тур по сравнению с этим адом был бы просто приятным круизом.

Он думал о том, что много лет уже толком не останавливался. Так, чтобы просто жить, ничего не преодолевая. Заниматься хобби, какой-то приятной рутиной. Гулять по приятным местам. Он смотрел на сцену, пропуская мимо ушей шутки ведущих, реагируя только на знакомые имена — и пропустил в своем оцепенении тот момент, когда статуэтка за лучшую мужскую роль ушла другому. Питер сочувственно сжал его руку, кто-то рядом даже обнял — а Майкл вместо разочарования чувствовал облегчение. Не потому, что он собрал достаточно других наград, не потому, что номинация — это тоже престижно. А потому, что устал от этого безумного темпа жизни и думал, что вряд ли в ближайшие годы ввяжется во что-то подобное.

Фильм получил три статуэтки. За лучшую женскую роль второго плана. За костюмы. И — за сценарий.

«Оскара» получил Джеймс, который был, кажется, изумлен больше всех. Он протиснулся мимо Майкла, пробираясь к проходу, тот успел только шепнуть «Поздравляю!». Джеймс забрался на сцену, радостный, но больше всего — удивленный. Майкл смотрел на него, затаив дыхание. Уставший, измученный, но какой же красивый. Эта статуэтка была заслуженной. Он вложил в историю всю свою боль, всю свою жизнь, написал ее собственной кровью — и вот за этот успех Майкл радовался куда сильнее, чем за любой другой. Джеймс заслуживал этого признания, он заслуживал быть видимым. Ярким. Он заслуживал быть тем, на кого смотрят — тем, на кого Майкл хотел бы смотреть из зрительного зала.

И Майкл смотрел.

— Я хочу поблагодарить всю команду, рядом с которой я был счастлив провести этот год, — сказал Джеймс. — Всех людей, которые вдохновляли и продолжают вдохновлять меня своим терпением, трудолюбием и упрямством. И отдельно — одного человека, который, я уверен, однажды обязательно окажется на этой сцене. Человека, который восхищает меня своей скромностью и своим талантом. Он сумел воплотить собой все, что я даже не мог представить, открыть для меня самого глубину, которую без него я не смог бы увидеть. Питер Лейни, — Джеймс взмахнул рукой, и Питер, вспыхнув, встал, чтобы ответить поклоном на апплодисменты. И Майкл апплодировал вместе со всеми, считая, что это совершенно заслуженно.

— И, конечно, — улыбаясь, продолжал Джеймс, — я от всего сердца хочу поблагодарить своего мужа за всю его любовь и поддержку. С момента нашей первой встречи и до сегодняшнего дня.

Майк улыбался, стараясь, чтобы выглядело не слишком кисло. «Любовь и поддержку», видимо, Джеймс мог получать лишь из рук Винсента. А у него, Майкла, руки, наверное, были как-то не так устроены, что из них все вываливалось.

— Надо поговорить, — шепнул он Джеймсу, когда тот пробирался по ряду мимо него к своему месту рядом с растроганным мужем.

— Потом, — шепнул Джеймс.

«Потом» им удалось поговорить далеко не сразу. Джеймс не поехал на вечеринку после награждения, а Майклу деваться было некуда — он был обязан провести эту ночь на виду. Опустошение было таким сильным, что теперь он не знал, куда себя деть, а особенно — как перестать хотеть видеться с Джеймсом. Ему казалось, его жизнь катится под откос, а он обреченно стоит, смотрит на это и ничего не может здесь изменить.

«Надо поговорить», — написал он Джеймсу, возвращаясь домой под утро, в такси по розовым рассветным улицам. Чертыхнувшись, вспомнил, что час слишком ранний и Джеймс наверняка спит. Отправил вдогонку: «Прости, если разбудил».

Но Джеймс ответил быстро — сказал, что приедет к нему домой, попрощаться с Бобби перед отлетом.

«Один?» — спросил Майкл.

«Да».

Джеймс приехал умытый, невыспавшийся, кудрявый. Майкл потянулся обнять, но Джеймс отступил от него, подняв плечи.

— Детка?.. — спросил Майкл. Меньше всего ему хотелось сейчас снова ссорится, но тревожный холодок пробрался ему в грудь, предвестник чего-то ужасного и неотвратимого.

— Я больше не хочу ему изменять, — негромко сказал Джеймс.