Чтение онлайн

Пусть даже Кай на самом деле не демон, а лишь презренный полукровка, ему все равно никогда не освоить строгих правил службы в замке и не заслужить доверия, которое требуется, чтобы отправиться гонцом за его стены.

Наконец и сам господин Асано убедился, что мальчишка ни на что не годен, когда тот, в нарушение всех приличий, полез вперед молодого Ясуно и, пытаясь выполнить его обязанности, коснулся князя и Мики-химэ. Только приказ господина удержал униженного и оскорбленного самурая от того, чтобы убить невежу на месте, хотя Оиси сомневался, что он когда-нибудь простит или забудет такое оскорбление.

К удивлению Оиси, Кай был явно пристыжен своим промахом. Однако куда больше поражало то, что князь Асано так и не утратил веры в мальчишку. Ведь каждый рожденный в этом мире имел в нем свое место и знал его – каждый, кроме Кая. Он не мог даже находиться внутри замковых стен – среди обширного пустого пространства двора он терялся и переставал соображать. Только жалость господина спасла мальчишке жизнь – и лучшей благодарностью с его стороны было бы вновь исчезнуть в лесу, из которого он появился.

Но Кай, похоже, все-таки приобрел одно положительное качество, причем самое неожиданное. Он оказался столь же предан господину, насколько был безнадежен во всем остальном, а ведь именно это дает человеку (во всяком случае, цивилизованному человеку) право так называться.

Тем не менее ужиться найденыш мог, пожалуй, лишь со зверями – что натолкнуло Оиси на мысль, которую он, собравшись с духом, решился наконец высказать господину. Так мальчишка получил назначение уборщиком на псарню. Эта работа оказалась ему по силам, и Оиси заслужил еще один одобрительный кивок от князя, чьим постоянным советником ему предстояло однажды стать.

Со своими новыми обязанностями Кай справлялся прекрасно, без малейшего слова жалобы и с таким рвением, будто обихаживал собственную родню. Может, его и впрямь воспитали волки? Или лисы-оборотни, кицунэ? Он умел обращаться с собаками и отлично ладил с ними. Огромные и свирепые акита-ину – охотничьи собаки, способные удержать медведя или отхватить руку чем-то не понравившемуся им человеку, виляли хвостами и лизали мальчишку в лицо, послушные, как щенята, стоило ему только войти к ним в загон.

Оиси вздохнул, переступив с ноги на ногу. Кай-то со своими обязанностями уже давно покончил и бродит где-то за стенами замка, по полям и лесам. Сам же он встал с рассветом и, одевшись, убрав футон и позавтракав с родителями, принялся за работу. Готовясь принять должность отца, он помогал ему с бумагами, обходил замок и упражнялся в боевых искусствах. Времени едва оставалось на омовение, молитву и ужин. О том, чтобы поболтать и посмеяться с парой друзей за чашкой-другой сакэ, и речи не было. До постели получалось добраться хорошо если к полуночи – и прежде чем благословенный сон смежит глаза, полагалось еще поразмыслить над тем, с толком ли прожит день.

Непроницаемая маска на мгновение соскользнула с лица Оиси: он почувствовал возмущение. У него есть и другие обязанности, куда более важные! Почему он торчит здесь, сопровождая главную из нянек Мики-химэ? Опять выслушивать ее жалобы господину на злокозненного мальчишку-демона… Оиси невольно прикрыл пальцами уставшие глаза.

Конечно, на самом деле почтенную Хару заботит не Кай, а сама Мика-химэ, которая вновь удрала с ним бегать по полям. Что просто в грязи, что в собачьем дерьме – неразумную девчонку к чужаку по-прежнему так и тянуло…

Оиси вдруг встрепенулся – из-за дверей наконец прозвучало его имя.

– Кай!.. – со смехом, но в то же время с мольбой окликнула Мика. – Подожди!

Длинноногий, в свободной простой одежде, он вечно убегал далеко вперед и, казалось, не знал усталости. Даже в новых сандалиях ей было за ним не угнаться. Только на вершине холма мальчик наконец остановился и обернулся назад, дожидаясь.

Неудобные деревянные гэта Мика скинула тут же, как только ускользнула из-под бдительного надзора надоевших нянек. Подобрав кимоно до колен, она, босая, бросилась туда, где в это время дня всегда можно было отыскать Кая.

Он сидел на берегу ручья. Длинные, почти до плеч волосы обрамляли его лицо, вылинявшая одежда выглядела еще влажной после купания – Кай содержал себя в чистоте не хуже иного самурая, даром что работал на псарне. Что же он станет делать, когда наступят холода? Проламывать лед в ручье и все равно окунаться со стойкостью монаха-отшельника? А потом? Догадается развести костер, чтобы обсохнуть, или так и будет сидеть, дрожа, на берегу, пока не примерзнет к земле?

Он сидит здесь, на этом месте, каждый день – только потому, что ждет их встречи?.. Потому что сюда может прийти Мика?

При ее появлении он перестал хмуриться, в глазах появилось теплое выражение, а уголки губ тронула улыбка, полностью – Мика уже не раз это видела – преображавшая его лицо.

Когда мальчик только появился в замке, он лишь едва улыбался при встрече – и не поймешь, есть улыбка или нет. Потом Мика поняла, что найденыш, должно быть, просто робеет… или ему никогда прежде и не приходилось улыбаться?.. Это не давало ей покоя, и когда наконец при встрече с ней у него на лице появилась настоящая, чистая и открытая улыбка, а глаза вспыхнули радостью, девочка испытала то, что один из людей ее отца – Басё, бывший буддистский монах – называл сякабуку. «Как удар по голове, – говорил он, – после которого все перед глазами проясняется и приходит озарение».

Теперь она, кажется, понимала, что имел в виду Басё. Ей чудилось – отец привел в замок тэннина, одного из тех неземных существ, о которых повествуют сутры. Там говорится, что иногда тэннин может потеряться, забыть путь назад, в небеса, и бродить по земле, стремясь к вершинам гор, откуда скорее услышишь призыв к возвращению.

Сегодня Кай улыбнулся ей особенно открыто и уверенно. Мика поняла, что он ждал ее, хотя когда она в ответ просияла улыбкой, мальчик отвел глаза, словно та была слишком яркой для его глаз – как солнце, неожиданно проглянувшее из-за туч.