Чтение онлайн

После этих слов Слим поднялся с кровати, используя её, чтобы потянуться. Его передние лапы оказались на полу, а задние — на кровати, спина прогнулась, и он громко, протяжно зевнул.

— Да, Слим, у тебя тяжелая жизнь, — сказал Сойер, выходя в коридор, собака последовала за ним, вероятно, уже зная, что пришло время, выйти на улицу. — Пойдём, Рия, — позвал Сойер, когда я остановилась. Я вышла за ним в гостиную и встала у противоположной стороны к нему кухонной стойки. Простая коричневая сумка из магазина, с логотипом — буква «S » внутри алмаза, стояла на стойке. — Это тебе, — просто сказал он, открывая ящик и достав оттуда поводок, от которого Слим громко заворчал, когда Сойер наклонился, чтобы пристегнуть его к ошейнику.

— Что это?

— Дерьмо , которое тебе нужно, — сказал он, двигаясь с собакой к двери. — Мы вернёмся через 20 минут и сможем заказать еду.

С этими словами он вновь ушёл.

Немного нерешительно, как будто в сумке были змеи, вместо «дерьма , которое мне нужно», я потянулась к ней и опрокинула, позволяя содержимому вывалиться на стойку.

Будь я проклята, там было «дерьмо, которое мне нужно».

Это дерьмо включало в себя: зубную щётку, дорожный вариант шампуня и кондиционера хорошего бренда, дезодорант, женский бритвенный станок и крем для бритья (без сомнений, в их стоимость включен налог на розовое), комплект бюстгальтер и трусики, штаны для йоги и простая чёрная толстовка на молнии, с таким же логотипом, что и на сумке.

Мои руки немедленно потянулись к лифчику, брови сошлись вместе, потому что, как известно, всем женщинам тяжело выбрать лифчик для себя, а ведь мы крутимся среди этих вещей с тех пор, как достигаем переходного возраста. И никогда не знаешь наверняка. Иногда твой обычный 36 C становится слишком маленьким или слишком большим, всё зависит от марки и даже от календарных дней.

Поэтому, когда мои пальцы перевернули этикетку, и я на самом деле увидела там свой 36, моя челюсть отвисла.

Несомненно, он очень наблюдательный.

Исходя из моего опыта, большинство парней не смогли бы назвать размер трусиков своих женщин, даже, если они утверждают, что годами снимали с них эти трусики.

Покачав головой, мне стало любопытно, возможно он узнал это от Эшли, которая довольно-таки близко познакомилась со всеми частями моего тела, на самом деле. Я собрала все предметы и отнесла их в ванную, ожидая возвращения Сойера.

Он пришёл несколькими минутами позже, отпустив Слима, который двинулся к своей огромной миске с водой, выпив из неё две трети, а оставшуюся треть, разбрызгав по всему полу кухни.

— Я могу принять душ? — спросила я, поскольку ждала их возвращения с прогулки.

— Рия, я же сказал, устраивайся, — нахмурился Сойер.

— Нет, э-э… я имею в виду… у меня всё собрали , что нужно? Не уничтожу ли я какие-то улики или что-то в этом роде?

Его лицо немного смягчилось, когда он потянулся в один из шкафчиков и вытащил оттуда бутылку виски.

— Нет, детка. Тебя уже всю осмотрели. Я имею в виду, — сказал он, улыбка стала слегка злобной, — не то, чтобы я был против…

— Тогда отлично, — перебила я его, немного улыбаясь, потому что знала, что он всего лишь пытается поднять настроение. — На этой ноте я собираюсь принять душ.

На что он кивнул.

— Пицца пойдёт?

— Пицца — всегда отличная идея, — согласилась я, уходя. — Но если ты закажешь с ананасом, я буду точно против.

Он усмехнулся.

— Любишь мясо?

Я посмотрела через плечо.

— Совсем другой разговор.

— Тебе наполнить стакан? — спросил он, кивнув на бутылку виски.

— Нет, спасибо. Я в порядке, — говорю я, направляясь в ванную, закрываю дверь и защёлкиваю замок. Не то , чтобы я была против выпивки. Просто я не люблю крепких напитков, особенно виски. Ненавижу признаваться в этом, но я предпочитаю девчачьи напитки. Дайте мне добрую «Космо» или «Маргариту», и я буду в восторге. Крепкий ликёр? Боже, нет.

Я разделась и запрыгнула в душ, используя каждую секунду, чтобы воспользоваться всеми купленными для меня вещами, и неважно, если из-за этого остынет пицца. Мне нужно снова ощутить себя более нормальной.

К тому времени, как я закончила, возможно, двадцать минут спустя, ноги так обессилили, что дрожали. Я развернула полотенце и приподнялась, чтобы рассмотреть себя в зеркале с чувством пробирающей до костей беспомощности.

Прошёл год. И что-то было не так с моим телом. Никогда в моей жизни принятие душа не вызывало у меня чёртову мышечную усталость. Это безумие. Я всегда следила за собой. У меня не было модельной худобы или чрезмерных мышечных масс. Я следила, чтобы каждый день что-то зелёное попадало мне в рот, и ходила в спортзал в среднем три раза в неделю, чтобы поддерживать форму такой, как мне нравилось, чтобы она выглядела. Я могла протанцевать ночь напролёт и проснуться без боли в ногах.

Я отбросила полотенце и взглянула на себя впервые с тех пор, как проснулась, увидев небольшие изменения. Я похудела, как и сказал Сойер, хотя недостаточно для того, чтобы торчали рёбра. Но я выгляжу более слабой, более хрупкой. Каких бы очертаний не были мои руки, плечи, живот — всё исчезло, осталась лишь одна гладкая кожа. Волосы стали короче, но не слишком короткими, чтобы мой внешний вид стал другим. Брови разрослись, но мне отчасти нравилось, что они выглядят полнее. И как бы странно это не прозвучало, но моя кожа выглядит лучше, чем когда-либо прежде.

Но были и другие странности.

У меня очень сильно болела грудь. Правда, было похоже на то, будто мой цикл закончился пару недель назад, но они с каждым днём становились более болезненными. И низ живота был немного раздут. Опять-таки, возможно из-за ПМС, хотя у меня никогда не было подобных проблем. И наконец, я вся горела. Буквально. Как будто бы у меня была лихорадка, но я была более чем уверена, что это не так.

— Знаю, тебе надо разобраться с множественной растительностью, — голос Сойёра донёсся из-за двери, и я фыркнула от этой прямолинейности, — но пицца уже здесь.