Чтение онлайн

Билл рванулся к нему, но я повис у него на плечах. А Кэпп продолжал говорить, выплевывая в нас слова, как ошметки грязи:

— Эдит вместе с Уиллом Келли вышибли из Нью-Йорка и приказали не возвращаться. Она не смогла этого вынести и через год перерезала себе вены бритвой.

Билл отшвырнул меня, и я, отлетев в сторону, ударился о ствол дерева.

— Скажи, что ты лжешь, или ты труп! — успел крикнуть я Кэппу.

Кэпп бросил на меня горящий взгляд.

— Тогда тебе придется мстить еще за одного отца, щенок! — рявкнул он Биллу.

Тот взмахнул своим огромным кулаком, похожим на сучковатую деревяшку.

Кэпп попытался пригнуться, но не успел и, получив удар в висок, рухнул лицом вниз на траву. Билл склонился над ним, собираясь добить.

Я подскочил к нему и ударил по затылку рукояткой «люгера». Билл упал на колени, застыл, а потом повалился на землю, придавив ноги Кэппа, который медленно отползал в сторону. Я перевернул его на спину, и Кэпп, цепляясь за ствол, с трудом поднялся и замер, обхватив дерево.

Я подошел к нему, сжимая «люгер».

— Что же вы замолчали?

— Сейчас, мой мальчик, дай отдышаться. Я же совсем старик.

— Хватит валять дурака!

Он вздрогнул и, прислонившись лбом к дереву, закрыл глаза.

— Хорошо, хорошо. Всего несколько секунд. Пожалуйста.

Я молча ждал. Наконец он поднял голову и слабо улыбнулся.

На лбу остались отпечатки коры.

— Ты очень похож на свою мать, мой мальчик, но характером ты весь в меня. Я рад этому.

Я по-прежнему молчал. Он вздохнул и пожал плечами.

— Ну ладно. Ее звали Эдит Стэнтон. В тридцать четвертом году она уволилась из «Розовой клумбы», что на Стейтен-Айленде. Помнится, тогда она погуливала с Томом Джилли и даже разок залетела от него, но он помог ей сделать аборт. Потом она кочевала из компании в компанию, которые, в общем-то, все друг друга знали. Это было сразу после отмены сухого закона, и мы снова пытались сколотить организацию. Тогда-то она и познакомилась с Уиллом Келли, и он втрескался в нее по уши. Еще во времена Стейтен-Айленда он был единственным, кто обращался с ней как с леди, и ей это нравилось.

Потом она снова забеременела, на этот раз от него, и заставила его на себе жениться. Но ей не хотелось все время сидеть с ребенком, и она снова закрутила со старой компанией. А Келли торчал дома и менял пеленки... Так, по-моему, твой братец приходит в себя.

Я посмотрел на Билла.

— У нас есть еще несколько минут.

— Отлично. Так вот, некоторые женщины расцветают по-настоящему, только став матерью. Раньше я никогда не обращал на нее особого внимания, но когда она вновь пошла в разгул, она изменилась... стала выглядеть по-другому, более твердой, уверенной в себе... Не знаю, что это было, с некоторыми порой такое случается. Я взял ее к себе в дом. В принципе, она так и осталась крольчихой, но тем не менее, в ней появилось что-то такое, что вызывало интерес... даже не знаю, как это объяснить. — Кэпп замолчал, погрузившись в воспоминания.

— Мне на это все наплевать, — грубо сказал я. — Ближе к делу.

Он вздрогнул, словно его окатили холодной водой.

— Да... в тридцать восьмом у нас возникли кое-какие проблемы. Героин поступал в Штаты через Балтимор, и мы с ребятами собрали в Чикаго совещание — кто будет контролировать Балтимор. Ну, короче, мне пришлось срочно уехать в одно укромное местечко на озере Джордж. С собой я взял только двоих парней, которым можно было доверять. И Эдит. Я сказал, чтобы она приезжала, и она приехала. Мы прожили там полгода, и за это время никто, кроме меня, пальцем до нее не дотронулся. Назад она уехала беременной. Ребенка она назвала Рэймонд Питер Келли. Это было что-то вроде нашей тайной шутки — я снимал дом под именем Рэймонд Питерсон.

Билл застонал.

— Договорим в машине. Пошли.

— Хорошо.

Кэпп отпустил дерево и тут же упал.

— Были времена, когда такая оплеуха ничего для меня не значила, смущенно сказал он. — Ничего. Абсолютно ничего.

— Охотно верю.

Переложив «люгер» в левую руку, я помог ему подняться, и, опираясь на мое плечо, он сумел доковылять до машины. Внимательно оглядев его, я решил, что он никуда не убежит.

— Я сейчас вернусь. И учтите, при Билле эту историю лучше не повторять.

Ни к чему вам второй раз нарываться.

Он кивнул. Я открыл заднюю дверцу, и он обессиленно шлепнулся на сиденье, свесив ноги из машины.

Я вернулся к Биллу. Он стоял, согнувшись и опираясь рукой о стену коттеджа. Его лицо было пепельно-серым.

Я похлопал его по плечу.

— Билл, я хочу, чтобы ты кое-что уяснил.

— Отстань от меня, — прохрипел он.

— В нашей машине сидит старик. Если ты убьешь его за то, что он говорит правду, я пристрелю тебя как бешеную собаку. Интересно, что ты сделал, когда тебе сказали, что Энн умерла? Избил человека, который тебе об этом сообщил?

— Иди к черту.

Я отступил в сторону.

— Против фактов кулаками не попрешь. Твой отец был гангстерским адвокатом. А мой сидит в машине. А наша мать была не из тех женщин, о которых пишут в журналах для домохозяек.

Билл оттолкнулся от стены и, упав на колени, зарыдал. Я вернулся к машине и сказал Кэппу:

— Он сейчас придет. И ничего вам не сделает.

— Хорошо, — кивнул он, закрыв глаза и положив руки на колени. Тыльная сторона левой ладони распухла еще больше. — Я устал. — Он открыл глаза и посмотрел на меня. — Знаешь, а ведь ты мой единственный ребенок. Во всяком случае, единственный, которого я признал своим. Я рад, что мы наконец встретились.

Я угостил его сигаретой, и мы закурили.

Сентябрь — один из самых красивых месяцев в штате Нью-Йорк. Стоя у машины, я курил и разглядывал окрестности. Сигаретный дым казался ярко-синим в чистом прохладном воздухе. Склон горной гряды, возвышавшейся на западе, был еще по-летнему зеленым, но кое-где уже виднелись красно-коричневые пятна увядающей листвы кленов. Озеро, сверкавшее на солнце между коттеджами и стволами деревьев, казалось глубоким и холодным. Даже на таком расстоянии я чувствовал запах воды. Далеко впереди за горами, поросшими темно-зелеными соснами, начинался штат Вермонт.