Чтение онлайн

— Но… — начала Свон и не знала, как продолжить. — Я хочу сказать — враги? У Алекс?

Мкарет вздохнул.

— Не знаю. Иногда в таких делах ставки очень высоки. Видишь ли, существуют силы, враждебные Мондрагону.

— И все-таки…

— Знаю. — Он помолчал. — Она оставила тебе что-нибудь?

— Нет. Зачем? Я хочу сказать, она же не думала, что умрет.

— Мало кто думает. Но если ее заботило сохранение тайны или безопасность передачи информации, думаю, она могла бы считать тебя своего рода надежным хранителем.

— Что ты хочешь сказать?

— Ну, она могла бы поместить что-нибудь в твой квантовый компьютер, не сказав тебе.

— Нет. Полина — закрытая система. — Свон похлопала себя по правому уху. — Сейчас я ее почти не включаю. И Алекс бы так не поступила. Не стала бы без спроса говорить с Полиной. Уверена.

Мкарет снова вздохнул.

— Ну, не знаю. Мне она тоже ничего не оставила, насколько мне известно. Я хочу сказать, это вполне в духе Алекс: что-нибудь спрятать, не сказав нам. Но пока ничего не нашлось. Так что не знаю.

Свон вздохнула.

— Вскрытие не выявило ничего неожиданного?

— Нет! — сказал Мкарет, но еще подумал. — Церебральная аневризма, вероятно, врожденная, разорвалась и вызвала обширное кровоизлияние в мозг. Так случается.

— Если кто-то сделал что-нибудь, — сказала Свон, — чтобы… чтобы вызвать кровотечение, ты смог бы это определить?

Мкарет смотрел на нее нахмурившись.

И тут в дверь лаборатории снова постучали. Они переглянулись, разделяя всплеск эмоций. Мкарет пожал плечами: похоже, он никого не ждал.

— Войдите! — опять сказал он.

Человек за открывшейся дверью был полной противоположностью инспектору Женетту: очень крупный. С выступающими челюстями, с большим крепким задом, пучеглазый — лягушка, головастик, жаба… даже эти слова были уродливы. Свон пришло в голову, что звуковые обозначения предметов несут гораздо больше, чем принято считать, что язык отражает мир, как пение птицы. В мозгу Свон есть немного от жаворонка. Жаба. Однажды она видела жабу в амазонии. Жаба сидела на краю пруда, ее покрытая бородавками кожа отливала бронзой и золотом. Та жаба понравилась Свон.

— А, — сказал Мкарет, — Варам. Добро пожаловать в нашу лабораторию. Свон, это Фитц Варам с Титана. Один из ближайших сотрудников Алекс и вообще один из ее любимцев.

Свон, удивленная тем, что в жизни Алекс был такой человек, а она об этом и не подозревала, неприветливо смотрела на вошедшего.

Варам пригнул голову в слабом аутичном поклоне. И прижал руку к сердцу.

— Соболезную, — сказал он. Жабий хрип. — Алекс очень много значила для меня и для всех нас. Я любил ее, а в нашей общей работе она была важнейшим человеком, лидером. Не знаю, справимся мы без нее или нет. При всем том, что я чувствую, с трудом могу представить себе ваши чувства.

— Спасибо, — ответил Мкарет. Странные слова говорят люди в такие минуты. Свон не смогла бы выговорить такое.

Человек, которого любила Алекс. Свон прикоснулась пальцем к правому уху, активируя свой кваком, который она выключила в наказание. Теперь Полина все ей пояснит тихим голосом, слышным только в правом ухе Свон. В последние дни Свон сердилась на Полину, но внезапно ей понадобилась информация.

— Что же решили на конференции? — поинтересовался Мкарет.

— Единогласно принято отложить ее и пересмотреть повестку дня. Сейчас никому не хватает решимости. Мы разъедемся и снова соберемся позже, возможно, на Весте.

Да, без Алекс Меркурий больше не может быть местом сбора. Мкарет, не удивляясь, кивнул.

— Значит, возвращаешься на Сатурн?

— Да. Но, прежде чем улететь, я хотел бы узнать, не оставила ли Алекс чего-нибудь для меня. Любую информацию или данные, в любой форме.

Мкарет и Свон переглянулись.

— Нет, — сказали они хором.

— Этот же вопрос только что задавал инспектор Женетт, — добавил Мкарет.

— Ага…

Человек-жаба разглядывал их глазами навыкате. Тут в комнату заглянул один из ассистентов Мкарета и попросил помочь ему. Мкарет извинился и вышел. Свон осталась наедине с гостем и его вопросами.

Он был очень крупный, этот человек-жаба: широкие плечи, мощная грудь, большой живот. Короткие ноги. Странные бывают люди. Но вот он покачал головой и сказал низким серьезным голосом (голос прекрасный, надо признать — лягушачий, да, но спокойный, глубокий, мощного тембра, немного похожий на фагот или на басовый саксофон):

— Сожалею, что приходится беспокоить тебя в такие дни. Жаль, что мы не встретились при других обстоятельствах. Мне страшно нравятся твои ландшафтные инсталляции. Узнав, что ты родственница Алекс, я просил ее устроить нам встречу. Хотел сказать, как мне нравится твоя работа в кратере Рильке. Она прекрасна.

Он застал Свон врасплох. В кратере Рильке она соорудила гёбеклийский круг [8] из Т-образных камней, который выглядит очень современно, хотя его прототипу более десяти тысяч лет.

— Я польщена, — сказала она. Кажется, жаба культурная. — Скажи, почему ты думаешь, что Алекс могла тебе что-то оставить?

— Мы работали с ней над несколькими проблемами, — уклончиво ответил он, отводя взгляд. Свон видела, что он не хочет это обсуждать. Но однако он сам задал вопрос. — Да, и она всегда очень хорошо отзывалась о тебе. Я не сомневался, что вы с ней очень близки. Поэтому… Она не любила сохранять информацию в облаке или в любой цифровой форме — вообще вести записи о нашей деятельности. Предпочитала передачу из уст в уста.

— Знаю, — ответила Свон, чувствуя себя так, словно ее ударили. Она услышала голос Алекс: «Нам надо поговорить! Так, чтобы были только ты и я!» Голубые глаза смотрят пристально, Алекс смеется. Все ушло.

Здоровяк заметил перемену в ней и протянул руку.

— Сожалею, — повторил он.

— Знаю, — ответила Свон. И добавила: — Спасибо.

Она села в одно из кресел Мкарета и постаралась думать о чем-то другом.

Немного погодя здоровяк, мягко рокоча, спросил:

— Что ты теперь будешь делать?