Чтение онлайн

«Если занервничает, вы же заметите?» — буквально читалось во взгляде инспектора. Он внимательно смотрел на ведьму, а она уверенно кивнула — в последние недели ее способности ворожеи начали уже пробиваться, и при необходимости она хорошо чувствовала эмоции других людей. Правда, после короткого усилия пока приходила в себя по несколько часов, но вряд ли беседа с бароном столь затянется.

Становой пристав Сергей Разумовский присматривался к Никласу и Катрин, и похоже понемногу начинал понимать, что перед ним не просто сопровождающие инспектора Горчаков.

— Как удобнее объехать озеро, через северную оконечность или южную? — отвлек Разумовского Горчаков, пока тот до чего-нибудь лишнего не додумался.

— Отсюда вам примерно одинаково по расстоянию будет. Но за ворота вы скорее всего не попадете. Волчанинов живет затворником, без ордера вам не откроют.

Разумовский произнес это с полувопросительной интонацией. Горчаков задумался — определенно над тем, запрашивать ли ордер, или же полностью раскрывая полномочия группы сходу признать, что они действуют с санкции Особой Экспедиции.

— Зачем объезжать? — вдруг пришла Никласу в голову совсем простая идея. — Давайте напрямик, зря что ли на буханках сюда ехали? — показал Никлас в сторону другого берега озера. — У него же береговая полоса забором не окружена?

— П-по льду мы п-проедем?

Никлас взял паузу, направился по сугробам в сторону берега неподалеку. Он совсем недавно катался по глади озера в Красном селе, чтобы научиться управлять машиной на скользкой поверхности, поэтому такая мысль и пришла. Вышел на лед, прошел метров сто по сугробам влажного тяжелого снега, вернулся обратно.

— Промчимся, как на оленях. Колеса чуть подспустим только на всякий случай.

Никлас, который два месяца назад чувствовал себя неуверенно в грязевой колее монастырского полигона, прошедшее время зря не терял, способности буханок на бездорожье изучил досконально. Он больше не хотел оказаться в ситуации, когда не знает, что и как желать с нежелающей ехать по сложной поверхности машиной, поэтому учился усердно.

— Хорошо. Сергей Владимирович, давайте тогда возвращайтесь в Кингиссеп, я с вами свяжусь. Мы скорее всего остановимся на ночлег на той самой базе, где жила Люси Шнайдер.

— Понял. Нужно забрать тело, и я дождусь здесь…

— Отправляйтесь сейчас, у вас мало бензина и вы замерзли. За телом п-пришлите участкового инспектора, или кого там присылать нужно.

Горчаков еще раз совершенно спокойно и буднично продемонстрировал не только агрессивное незнание работы криминальной полиции, но и возможность демонстрировать это свое незнание, учитывая собственные полномочия.

— Но по протоколу…

Во взгляде Горчакова, даже в сгустившимся и близком к темноте полумраке, ясно и определенно читалось, куда и как становый пристав может употребить нарушение принятого порядка действий. Спорить больше Разумовский не стал — определенно решил, что настоящая должность и ведомственная принадлежность Горчакова не располагает. Судя по тому, как он старался не смотреть на Катрин, несмотря на обычный цвет глаз Разумовский скорее всего догадался, что она ведьма. И что они сейчас собираются здесь делать.

Когда становой пристав сделал было шаг к машине, он приостановился. Видимо, принял еще одно непростое решение.

— Андрей Борисович, есть один момент, — повернулся он к Горчакову. — Я думаю, это важно.

— Да?

— Приказ обеспечить сохранность места гибели Люси Шнайдер до прибытия особой следственной группы я получил от генерал-губернатора лично через час после обнаружения тела. И когда незамедлительно прибыл сюда, у меня сложилось впечатление… впечатление, это не обвинение, что местный участковый инспектор изначально был заинтересован в скорейшем закрытии дела, подойдя к вопросу совершенно формально, хотя и максимально профессионально при этом.

— Благодарю за информацию, Сергей Владимирович. По коням? — обернулся Горчаков к Никласу и Катрин.

Смотрел инспектор на Бергеров, но фраза его при этом была обращена больше Разумовскому. Они втроем даже к машине не пошли, так и остались стоять на месте. Когда «Горностай» с сотрудниками полиции уехал, провожающий его взглядом Горчаков внимательно посмотрел на Катрин. А потом на кота Василия, который — оправдывая свое звание искателя, уже лапами отбрасывал снег с тела погибшей девушки. Не весь — освободил только место на спине, у основания шеи.

Катрин вздохнула — она давно поняла, что без слов предлагал разумный кот. Скинула шинель, подошла к телу жертвы, присела рядом на одно колено. Положила ладонь на очищенный от снега участок кожи, закрыла глаза. Кивнула сама себе и своим мыслям, достала из кармана небольшой пузырек без надписей.

Выдохнула, выпила, после встала на колени рядом с погибшей. Катрин приняла так называемую позу Будды: сев ягодицами на пятки, положила ладони сверху на бедра. Спина ровная, плечи расправлены, глаза закрыты.

В такой позе Катрин просидела несколько минут — за это время лицо ее стало белым почти как снег на поляне; даже шрамы побелели. Не открывая глаз, Катрин едва изменила позу, положив скрещенные ладони на очищенный от снега участок кожи жертвы.

Почти минуту ничего не происходило, на поляне стояла полная тишина. Нарушенная пронзительным криком Катрин — ведьма, распахнув страшные, закатившиеся глаза отшатнулась и в попытке встать с колен упала спиной в снег.

Никлас уже был рядом, поднял крупно дрожащую девушку. Катрин прерывисто вздохнула, застонав; ее буквально трясло, так что она обхватила себя руками. Подошел и Горчаков, держа поднятую шинель ведьмы.

Около минуты Катрин потребовалось, чтобы прийти в себя. Потом она, все еще стуча зубами — и совсем не от холода, открыла глаза. Нормальные.

— Пойдем в машину, тебе надо согреться…

— Нет-нет, подожди, — помахала головой Катрин.

Закрыв глаза, прошлась по поляне, встала. Сделала несколько шагов назад, словно отступая перед лицом опасности, потом махнула рукой, словно отбрасывая что-то.

— Там, — только и сказала она, показывая в ту сторону. — Перед смертью она отбросила что-то в ту сторону.