Чтение онлайн

Бойцов невесело улыбнулся, покачал головой.

— Ох, корнет. Кто командует Ленинградским Пограничным округом?

— Обер-прокурор князь Александр Иванович Салтыков.

— Кто командует Северо-Западным Пограничным округом?

— Обер-прокурор Артем Михайлович Бюллер.

— Прекрасно. А теперь смотрите, пять отличий: буквы «ка», «эн», «я», «зэ» и «мягкий знак». Не поняли? — улыбнулся Бойцов, и вдруг широко расставил руки по столу. — Вот здесь, представьте, Москва, — постучал он левой ладонью, а после хлопнул по столешнице уже правой: — А вот здесь, тысяча триста километров от, отряд-застава «Сапеница». Начальник заставы докладывает мне, своему непосредственному командиру, что его люди выполняют задачи вопреки всем законам физики и логики. Я докладываю — об этом, среди прочего, бригадному адьютанту. Командир бригады идет на доклад к командующему пограничным округом…

По мере того как ротмистр Бойцов говорил, его широко расставленные руки сдвигались. Вернее, двигалась левая рука в сторону неподвижной правой, которой он изначально указал местонахождение Москвы.

— … и таким вот образом информация, пройдя по цепочке, в Москву доходит в том виде, что в Северо-Западном Пограничном округе все прекрасно, а Медвежьегорская бригада и вовсе образцовое соединение, краса и гордость Пограничной Стражи. А происходит так, господин корнет, потому что у командующего Ленинградским Пограничным округом есть пять букв, обозначающих титул, а у обер-прокурора А. М. Бюллера этих букв пока нет. И если у обер-прокурора А. М. Бюллера все будет плохо, этих букв у него никогда и не появится. Если же во вверенном ему волею Бога-и-Императора округе все будет прекрасно и образцово… понимаете, да?

— Теперь да.

— Отлично, я рад что не ошибся в вас, вы мне почти сразу с порога показались крайне сообразительным. На заставе сейчас находится милицейский участковый инспектор Сергей Хорев, он с нетерпением ждет вас завтра с утра, чтобы дела передать. Хорев довольно… своеобразный человек, можно сказать типичный служака, но человек неплохой, если общий язык с ним найдете. Теперь еще я объясню вам кое-что напоследок, сами ведь спрашивать все равно не станете. Откровенен я с вами сейчас не потому, что в небе ярко-красная комета взорвалась и на меня сия магнитная буря и триста грамм коньяка подействовали. Если вы здесь за залет, что бывает, просто поедете на заставу предупрежденным. Если же вы из московских мажоров, и сюда в баньку заехали чтобы не попадаться на глаза кому-то два месяца, то вы, если в здравии отсюда уедете, можете напрямую доложить отправившим вас сюда серьезным людям о настоящем положении дел здесь, на земле. У меня за последние полгода в отряде семь человек погибло, но не в этом основная трагедия. Трагедия в том, господин корнет, что я знаю кто в этом виноват, но сделать ничего не могу. А очень хочется. Знаете, чтобы как в сказках, когда добро побеждает зло.

Никлас не отвечал. Он только после слов о «трехстах граммах» понял, что ротмистр пока ждал его, употребил и в том числе поэтому сейчас не очень сдержан на язык. Хотя выглядел Бойцов на первый взгляд вроде трезвым как стекло. Да и на второй тоже — если не считать чуть влажного блеска глаз.

— Канцелярия на месте, я дал команду задержаться, так что вы не спешите, сегодня все точно успеете.

— Почему не спешить, господин ротмистр? — не понял задумавшийся Никлас.

— Так завтра нам всем все равно сюда к семи утра снова на службу, к чему уже торопиться?

Никлас только сейчас понял сарказм. Похоже, зрелище выходящих из джи-вагена девушек все же серьезно запало в восприятие Бойцова, и он по-прежнему считал Никласа вольноопределяющимся сынком-мажором с купленным титулом и званием, даже близко не подозревая о его статусе опричника.

«В Москве только и разговоров, что о тебе», — вспомнил Никлас слова Есении. Похоже, эти разговоры кого надо разговоры — если до командира отряда информацию о принадлежности Никласа к Особому Отделению не довели, а сам он при этом про «графа Бергера» слыхом ни слыхивал.

Щелкнув каблуками и попрощавшись, Никлас вышел из кабинета. В канцелярии его действительно ждали, так что со всеми формальностями закончил быстро. В машине спутникам рассказывать ничего пока не стал, но на него поглядывали — заметив по виду, что что-то изменилось.

По сверкающим иллюминацией проспектам выехали из Медвежьегорска. Уже после десяти вечера приехали в техноград Салмагуба, выстроенный на полуострове и представляющий из себя комплекс одинаковых зданий, напоминавших зеркальные кубы. В одном из таких оказался отель «Технология», где и остановились на ночлег.

После заселения собрались в номере Никласа — он позвал и баронессу, и инспектора, после чего подробно и обстоятельно рассказал об услышанном от капитана Бойцова. Когда закончил, замолчал, ожидая комментариев. И они последовали — через пару минут раздумий заговорил Горчаков.

— П-полагаю, нам нужно п-прибыть на заставу, осмотреться, собрать конкретику и п-подготовить доклад для Сергея Сергеевича. П-потому что даже если все так п-печально, как говорит ротмистр Бойцов, п-поднимать п-панику п-прямо сейчас мне не кажется целесообразным. Можем выглядеть глупо и недееспособно.

— Не совсем согласна, — покачала головой Катрин. — Считаю, что нужно составить сжатый отчет на основе услышанного от ротмистра, и отправив его указать дополнительно, что выдвигаемся на место для сбора и проверки полученной информации.

— Имеет смысл, — не стал спорить Горчаков. — Но в любом случае, п-полагаю, что неплохо было бы уже сегодня вызвать сюда брата Павла. И п-пусть п-пулемет возьмет, лишним точно не будет. Если что-то п-плохое начнется, лучше п-пусть это начнется, когда п-пулемет п-под рукой есть.

Никлас только вздохнул. В Инквизиции из него с этим пулеметом душу отдельно вынули, выжали и обратно вставили, повторив несколько раз. Но спорить не стал, внутренне соглашаясь с Горчаковым.

У юной баронессы комментариев никаких не было, и вскоре все разошлись по номерам. Вернее, разошлись Горчаков и фон Губер, а Катрин осталась вместе с Никласом. Даже с кресла не поднималась, когда Горчаков с фон Губер встали и прощались. Когда за ними закрылась дверь, в ответ на вопросительный взгляд Катрин пояснила:

— Я могла бы сейчас пойти к себе, посидеть там две минуты, а потом вернуться. Но все и так уже знают, что мы с тобой всегда в одной комнате спим, смысл комедию ломать?

— Для приличия, — пожал плечами Никлас.

Катрин комментировать не стала, только вздохнула показательно протяжно.

Будильник Никлас поставил на семь утра, решив поспать подольше, но разбудил его вполовину седьмого громкий стук в дверь. Колотили не прекращая и не щадя кулаков.

— Откройте, господин Бергер! Господин Бергер, откройте, срочно!