Чтение онлайн

Девушка на галерее, видимо, решила своим модным вызовом превзойти всех: ее губы, особенно верхняя, были увеличены максимально возможно. Так, что выдавалась далеко вперед, стягивая кожу и меняя выражение лица, делая его похожим на утиный клюв. Именно это, похоже, и придавало ее голосу заметные шепелявые нотки. Еще у эпатажной девушки были наращенные ресницы – настолько длинные, что веки ее даже не могли полностью открыться, оставляя глаза постоянно полуприкрытыми.

Только оценив размер губ и длину ресниц, Никлас обратил внимание на ее ногти – сейчас, когда модная девушка положила руки на перила, стало заметно, что ногти ее не меньше десяти сантиметров.

– Убийственная красота, – едва слышно произнес юноша, вновь обращая все внимание на внучку рейхсграфа и встретившись со взглядом ее светло-голубых глаз.

– Да, это тот самый Никлас Андерсон, – в этот момент ровным голосом произнесла Катрин Брандербергер.

– Пфф… это даже не половина от того, на что я рассчитывала, – прикусив нижнюю губу, чем еще больше увеличила свой «клюв», разочарованно протянула «уточка», как про себя окрестил ее Никлас.

Он сейчас промолчал, сдерживая накатывающее раздражение и просящийся на язык комментарий, – модная «красотка» обсуждала его совершенно без оглядки на то, что он ее слышит. Губы Катрин Брандербергер при этом тронула едва заметная улыбка, она заметила реакцию Никласа.

– Не всегда стоит судить по первому впечатлению, – спокойно произнесла Катрин.

– Да он и по второму впечатлению как-то не тянет на бесстрашного героя – юнец какой-то, – капризно протянула уточка и вдруг сменила тон: – Хотя мальчик смазливый, мне нравится.

Сдержанная улыбка на лице валькирии стала чуть-чуть шире. Никлас, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица, отвернулся. Мальчик! Этой модной страшиле лет меньше, чем ему, это даже отрихтованное и вытянутое от губ-вареников лицо не скрывает.

Глубоко вздохнув, Никлас снова замер, поставив ноги на ширине плеч и скрестив руки за спиной – привычная поза, в которой он провел сотни часов в самых разных тренировочных лагерях.

– Что за странная одежда на нем? – услышал он капризный голос.

– Специальная униформа для воинских подразделений, действующих в пустынной местности с экстремально жарким климатом.

– Мы разве сейчас в пустынной местности с экскре… кхм, с жарким климатом? – со смешком поинтересовалась уточка.

– Нет, но еще неделю назад Никлас Андерсон был в самом центре А-Зоны, где в дневное время неподготовленный человек проживет не более пары часов. Так сложилось, что сюда Никлас прибыл максимально быстро, без багажа и в привычной для себя одежде.

– Кать, я не вижу логики… – задумчиво протянула уточка.

– Если ты чего-то не видишь, это не значит, что этого не существует, – с заметным холодком в голосе произнесла валькирия.

Настал черед Никласа едва заметно улыбнуться. Похоже, уточка умела располагать к себе людей. Отрицательное обаяние – придумал юноша на ходу именование такой характеристики.

После довольно резкой отповеди светловолосой валькирии на некоторое время на галерее воцарилось молчание – похоже, расписная бриллиантовая уточка обиделась.

– Катён, а ближе из кандидатов никого не нашлось? – нарушая молчание, вновь капризно протянула она. Нет, не обиделась, просто думала.

– Я просто к тому, что обязательно было этого красавчика сюда из такой далекой перди звать? Или ты его по внешности выбирала?

Никлас после ее вопроса подспудно ожидал услышать хлесткий звук удара – он видел, как в первый раз отреагировала Катрин, когда уточка назвала ее «Катей». Но не дождался – голос внучки рейхсграфа, когда она начала отвечать, звучал ровно.

– С вольной ротой капитана Андерсона рейхсграфа связывают давние отношения. В числе основных критериев для фенриха личной гвардии Брандербергеров есть не только профессиональные качества, но и лояльность. Среди сотен молодых людей, готовых предложить свою службу, сложно найти того, кто…

– Катюш, а фенрих – это кто? – беззастенчиво перебила валькирию уточка.

«Ну теперь-то ей всечешь?» – мысленно спросил Никлас.

– Фенрих – это кандидат в офицеры. Кстати, Никлас Андерсон изъясняется на четырех языках, русский в их числе. Так что он сейчас прекрасно нас понимает.

Никлас не удержался, улыбнулся. Валькирия действительно всекла уточке, хотя и не совсем так, как он ожидал.

Снова за спиной воцарилось молчание. Недолгое.

– Да, неловко получилось, – безо всякого смущения протянула уточка. Более того, как показалось Никласу, в ее голосе слышалось сдерживаемое веселье.

«Хорошо дебилам жить», – подумал Никлас, мысленно повторяя цитату своего первого наставника, которую тот часто применял. За спиной в этот момент что-то крякнуло – похоже, уточка начала говорить, но осеклась на полуслове: двери кабинета рейхсграфа наконец распахнулись, выпуская немаленькую компанию. Никлас, старательно сохраняя равнодушный вид, рассматривал выходящую в холл группу.

Один за другим из кабинета рейхсграфа появлялись жрецы и послушники культа Пути в белых и серых плащах. Всего гостей у рейхсграфа оказалось девять человек – среди облачений культа Никлас увидел двоих егерей из бригады «Рейнхард» в коричнево-зеленых накидках.

Серьезная, представительная делегация. Кроме символа песочных часов, общего знака Пути, у одного из жрецов на плаще была руна Ансуз. Черная, в серебряной окантовке – показывающая высокую иерархию. Хранитель знаний, теолог – Никлас знал это направление культа; одно из четырех традиционных, он часто встречал его эмиссаров в А-Зоне.

Теолога сопровождало двое мистиев-послушников в серых плащах со скрещенными пламенеющими мечами. Таких эмблем Никлас ни разу не видел, но судя по лицам и повадкам – явно представители одного из военизированных орденов культа. Но Никлас на них посмотрел мельком – все его внимание сейчас было приковано к двум жрецам в белоснежных плащах. Белый – самый высокий цвет в иерархии культа.

Одной из высших жрецов была девушка – с узнаваемыми чертами лица. Кристина Брандербергер, сестра стоящей сейчас на галерее Катрин, без сомнений. Очень уж похожи, как близнецы – хотя между ними разница в несколько лет; сходство не скрывает даже то, что у жрицы культа неестественного цвета волосы – пепельные, почти белые. На левой стороне груди на ее одеянии жрицы, кроме песочных часов культа, красовалась странная эмблема, которую Никлас ни разу не видел – ни вживую, ни в классификаторах направлений Пути. Это был кадуцей – жезл с обвивающимися вокруг него змеями. Но вместо привычных крыльев в навершии, жезл венчала перевернутая восьмерка – символ бесконечности.