Чтение онлайн

— И перестать ходить в шерстяных носках! — сказала Ксюша, не отрываясь от телефона.

Она загружала фотографии со своим возлюбленным на страницу в Одноклассниках. В те годы мы массово сидели в этой социальной сети, иногда переписывались между собой.

Выглядело все так:

“Привет”.

“Привет”.

“Как дела?”.

“Хорошо. А у тебя?”.

“Норм”.

И дальше — игнор. Все.

Да и в целом вела я себя в то время не особо адекватно. Может, сама напросилась на такое отношение к себе. Чего тогда удивляюсь, что меня все вокруг чмырили?

Прозвучала сирена ВГСЧ.

Пора домой.

— Пока! — я попрощалась со всеми.

— Пока!

Я вернулась домой с испорченным настроением.

Мама уже успела перетащить всю мебель из спальни. В зал. На кухню.

Кровать моя стояла в зале. Конец ее загораживал вход в комнату. Второй же был абсолютно свободен.

Немного поясню: второй вход мы сделали по рекомендации лечащего врача. Она сказала, что в квартире желательны изолированные друг от друга комнаты. Чтобы пореже сталкиваться друг с другом. Чтобы меньше терпеть мои выкрутасы и сдвиги по фазе. Это я так считаю.

Второй вход был из спальни на кухню. Первый — из комнаты в зал, где спала моя мать.

Вот как раз на кухне стоял двухстворчатый шифоньер из спальни, антресоль которого в данный момент поставлен на две табуретки. Так решила мама. Для большего удобства. Или для красоты. Не знаю.

В то время плита находилась в самом дальнем углу, и подход к ней был перекрыт тем самым шифоньером. Но так как я девочка очень худенькая, то могла пролезть безо всяких препятствий.

Так что, пришлось снова пролезать в небольшую щель между шифоньером и тем бардаком, что там валялся. Жили мы скудно. Питались одной тушенкой с макаронами, и то это блюдо оставалось чисто на вечер.

Утром на сто рублей покупала бутылку газировки и пару — тройку круассанов с шоколадом. В те годы они стояли не таких уж и больших денег. Как и молоко с хлебом, например.

Ходила в магазин практически каждый день. Если мама куда — то уходила, то оставляла сто рублей у меня на столе.

Но чтобы приготовить ужин, пришлось помочь маме перетащить компьютерный стол в зал, предварительно отключив всю аппаратуру.

Мне приходилось каждый раз отключать, полностью убирать всю технику, а потом подключать ее снова.

Со психу я расправила свою зачесанную челку и сделала как положено. И, посмотрев в зеркало, осталась довольна собой. Больше нет того уе…ного лба, из — за которого приходилось краснеть.

— Без челки тебе больше идет, — заметила мама.

— Да что ты понимаешь в красоте… — фыркнула я.

— Потом прыщи полезут. Опять будешь психовать.

— Пусть! Зато перестанут меня дауном обзывать! И вообще! Отстань от меня! Ты надоела со своими советами! — грубо ответила я.

— Хорошо. Как скажешь. Больше я ни слова не скажу. Живи как хочешь.

Ну вот опять!

Короче, весь день насмарку!

2

Не успела я утром следующего дня прилечь на кровать, пришлось снова поднять пятую точку. Всю ночь чиркала в тетради сцену с воскрешением Тутанхамона, пытаясь описать ее более детально и более красочно. Для большего эффекта, так сказать.

Временами возникало желание что — то написать именно в тетради.

Например, валяешься в постели, а вставать лень. Берешь тетрадку, что лежит буквально под рукой, и, немного приподнявшись и подсунув за спину подушку, начинаешь описывать очередную сцену боя. Или постельную сцену. Как повезет, в общем.

Тем более что стол стоял буквально рядом и можно было даже не приподниматься. Достаточно просто протянуть руку и взять, к примеру, книгу, которую начал читать еще с вечера прошлого дня.

Я посмотрела на часы.

Одиннадцать утра.

Вроде мать говорила, что строители придут только на выходных. А сегодня только пятница. Второе число.

Черт! Сегодня же пенсионер припрется! С денежкой в кармане!

Пенсию у нас разносят четвертого числа. Раньше приносили седьмого, но с июня прошлого года расписание резко поменяли.

Об этом сообщила наша управдом, тетя Лена — высокая, худая, как щепка, и абсолютно высохшая от постоянного употребления алкоголя, тетка с короткой прической и высокомерными замашками.

Ее тоже выбрали год назад, и вроде как она начала свою рабочую деятельность, приводя в нормальное состояние разбитый двор. Прошлый управдом вообще ничего не делал, кроме как посылать возмущенных соседей в пешее эротическое.

Маме, он, кстати, понравился. Уж не знаю почему.

В дверь яростно молотили, желая ее вынести. Это приперся наш далеко не молодой и к тому же противный товарищ пенсионер — почтальон, доставщик пенсий. Высокий седой мужик в очках, с сумкой на боку, вошел в квартиру без особого приглашения и, даже не поздоровавшись, брякнул ранее отчитанные деньги и ушел восвояси, не сказав ни слова.

Я его понимаю. Ту жуткую вонь, что стояла в квартире в то время, совершенно невозможно вынести. Если у тебя не насморк или гайморит.

Мы с мамой переглянулись. Она ушла в зал, пересчитывать деньги. Я ушла в комнату. Вчера оставила там свои таблетки.

Посмотрела в окно. Сегодня светит солнце, хотя по небу гуляют тучи. Значит, к вечеру без дождя не останемся.

— Настя, иди забери свою тысячу! — позвала меня мама.

В свое время я действительно от матери получала небольшие карманные деньги.

Пусть это будет тысяча или две, неважно. Как только приносили пенсию, мама отдавала мне положенное. На эти деньги я могла купить все, что угодно, начиная с одежды и заканчивая шариковой ручкой.

Помнится, я даже собирала большую коллекцию мерча по одному мультсериалу на эти деньги. Не все за раз, конечно, но постепенно. Правда, в этом году мне пришлось расстаться с ней из — за постоянных насмешек.

Я вошла в зал и забрала деньги, которые мама положила на уголок стола.

— Пойду, раздам долги государству. Ты со мной?