Чтение онлайн

Когда он закончил, все уселись на свои места, и мистер Джаквамано взял на себя право вести собрание.

— Добро пожаловать, мистер Месситер. Возможно, наши обычаи кажутся вам экзотическими или примитивными...

— Ничуть, — вежливо солгал я.

— Но уверяю вас, финансовая система, которую мы здесь развиваем и совершенствуем, проверена веками. Мы основываемся на древней традиции, которую называем пангива, или стратегией левостороннего пути. С давних времен и по сей день это путь глубокого познания и дисциплины, хоть и осмеянный непосвященными. Лейаки, практики традиции пангива, прошли столь суровую школу, что многие обращенные сходили с ума, говорили, что их разум взрывался, как воздушный шар под напором знания. Но те, кто преуспел в постижении знания, научились представлять непредставимое. Они могут визуализировать силы, что движут миром. При помощи этого средства лейаки давным-давно обрели власть над болезнями, разумом и всей органической жизнью.

Но наш уважаемый Председатель оказался первым, кто понял, что мир экономики тоже может быть визуализирован. Он упражнялся в видении круговорота капитала, жизненных циклов бизнеса, методов упорядочения природных ресурсов трудом... Он увидел это как органическую систему, полную петель обратной связи. Совместные усилия людей создали сверхорганизм, здоровье которого является необходимым для нашего благополучия. Если внутренние течения будут приостановлены, хоть одна часть станет слишком горячей или слишком холодной, то в результате появится болезнь. Талант нашего уважаемого Председателя видеть то, чего не могут другие, позволил создать всё, что вы видите сегодня на Тамароа.

Тут я подумал, что в листьях джангу таки есть нечто психотропное, потому как в словах Джаквамано определенно присутствовал некий смысл.

Он продолжал:

— Вокруг этого стола вы видите наиболее искусных и опытных практиков тамароанской экономантии. Мистер Павала — графомант, он видит структуру рисунка таблиц и диаграмм, которые никто другой не может разгадать. Мистер Момбрана приспособил некоторые древние методы для замораживания бизнеса конкурентов с последующим их вытеснением и для растапливания холодных отношений и установления дружелюбного общения с партнерами, чтобы наш рынок денных бумаг был ликвиден.

Жизнерадостный мистер Момбрана весело подмигнул мне:

— Зачем превращать врага в камень, когда можно легко заморозить его активы, верно?

Каждый имел свою специализацию: один был экспертом по ядам (ну, знаешь: чтобы делать вещи неприкосновенными, как, скажем, алмаз Хоупа или хедж-фонд «Долгосрочное управление капиталом»), другой выдавал стабилизационные заклинания (разумеется, на цены), третий творил заклятия прозрачности, чтобы разоблачать разные штуки, скрытые в финансовых отчетах. Один из них занимался чем-то под названием астромаркетология.

Мистер Джаквамано закончил представления:

— Мистер Вишватара — наш специалист по рискам. Он первопроходец новых стратегий рискованного руководства.

Я побоялся спросить, но мистер Вишватара все равно сказал:

— Как вы знаете, риск — это демон.

— Я так и подозревал.

— Его невозможно контролировать, хотя многие и провозглашают, что преуспели в этом. Наши древние лейаки были искусными мастерами в вызывании демонов Бута и Кала, и я обнаружил, что риск — это примерно то же самое.

Мистер Джаквамано избавил меня от необходимости отвечать, продолжив свою речь:

— Не скрою, мы много спорили о том, следует ли приглашать вас сюда, мистер Месситер. Как видите, в этом помещении собраны все экономические таланты страны. Но бросить вызов Массачусети — серьезное дело. Их нумерологи — лучшие на Земле. Если они обнаружат, что мы им сопротивляемся, они напустят на нас банкротство, обесценят нашу валюту и обрушат фьючерсные торговые сделки на наши головы. Они жестоки и хладнокровны, они хотят править миром. Разве это не так?

Головы вокруг стола покивали.

— Но, как вы знаете, нужна лишь бабочка в нужное время и в нужном месте, чтобы начался ураган. У нас нет достаточного мастерства, чтобы поместить в нужную точку бабочку, которая сможет сломить наших заносчивых противников. Поэтому нам нужна ваша помощь. Ваша книга формул — наиболее древняя в мире. Говорят, ее начал сам Адам Смит.

Он посмотрел на меня в поисках подтверждения, и я сказал:

— Да, абсолютно верно.

— Вы нужны нам, чтобы определить бабочку, которая победит американцев.

К подобным вопросам собеседования я оказался не готов, но надо же было что-то сказать. Потому, дико блефуя, я предложил:

— Производные рынки 28 . Их никто не регулирует. Черт побери, их даже никто не понимает. Посадите вашу бабочку туда.

И подумал про себя: «Теперь-то я могу уйти?».

Но они, оказалось, завелись больше, чем обычно. Маленькие переговорчики на тамароанском прокатились вокруг стола. При моем отвратительном везении, вероятно, я случайно попал в десятку, выдав вполне правдоподобное и убедительное предложение.

В этот момент Председатель в первый раз открыл рот:

— Ценность, — сказал он.

Будто заговорил ворон оракула. Воцарилась мертвая тишина. Я уже начал думать, что речь окончена, когда он продолжил:

— Ценность — это сущность, лежащая в основе всей системы. Дефолт по кредиту конвертируется в секьюритизацию 29 , как мы узнаем ценность этих деривативов? — Он полез в карман и вытащил сложенную страницу компьютерной распечатки. — Я только сегодня купил этот пакет CDO 30 . Мистер Бамбег, вы здесь лучший производник. Скажите, есть ли в них какая-нибудь ценность?

Мистер Бамбег, нервный человечек в очках с толстыми линзами, сидел напротив меня. Он некоторое время изучал распечатку, потом положил ее на стол. Я украдкой взглянул на листок, потом, приподняв наладонник под столом, посмотрел рейтинг облигаций. Тройной А — высшая надежность.

Но когда мистер Бамбег активировал свой дисплей на столешнице, у него открылась не страничка агентства «Стандард энд Пурз», а цветное симметричное изображение, похожее на лимб компаса.

— Это панка дэвата, — прошептал мистер Самарта.