Чтение онлайн

У подножия холма в луже крови, тихо поскуливая, лежал Кот. Глаза закрыты, словно он крепко спит. Охваченная ужасом Линдалфа пронзительно заржала и попятилась. Кот зарычал, но не шевельнулся.

Тихо переговариваясь, поеживаясь от страха, мы отступили, когда в ноздри ударила кошачья вонь. И яростно забили копытами: назревала паника.

Ливиза нагнулась, присматриваясь к Коту.

– Дорогая, отойди, – посоветовала я и на всякий случай подошла поближе, готовая схватить ее за холку и оттащить, если тварь вздумает наброситься. Кошачье лицо смутно белело в предрассветных сумерках.

Я еще никогда не видела Кота так близко.

Меня поразило, что он столь красив. Необычное лицо, с почти точеными чертами, несмотря на короткий нос и раздвоенную верхнюю губу, под которой скрывались острые как нож клыки. И он казался ужасно печальным, словно задавал последний вопрос самой Жизни.

– Бедняжка! – вздохнула Ливиза.

Зверь застонал: тихий жалобный звук, потрясший землю.

– Вам… не обойтись… без хищников.

– Которые нужны нам, как кошачье дерьмо, – отрезала Ливиза и встала. – За мной! – крикнула она, словно это мы задерживали табун.

Коты были умны. Они забежали далеко вперед, так что мы не знали, когда ждать очередной атаки. Наши копыта скользили по камням. Ливиза искренне нас жалела.

– Обычно здесь ходят только Козы. У них тоже копыта.

– Только раздвоенные, – заметил один из жеребцов.

– Почти родственники, – фыркнула Ливиза.

Думаю, свет, воздух и прекрасный вид, открывающийся сверху, вселяли в нее бодрость. А вот меня все это угнетало. Я хотела поскорее очутиться внизу, на равнине, где можно свободно бегать и полно травы. У мужчин, тащивших фургоны, на губах выступала пена. Глаза были обведены белой каймой. На них надели хомуты, что делало бедняг легкой добычей.

Мы ненавидели узкую тропу, по которой приходилось идти гуськом, и постоянно отставали, чтобы собираться группами. А вот Ливиза то и дело забегала вперед и возвращалась к нам, подгоняя:

– Скорее-скорее, пока еще темно!

– Мы подождем остальных, – проныла Линдалфа.

– На этой тропе, дорогая, для них не хватит места.

– Но я не желаю подставляться Котам, – раздраженно бросила Линдалфа.

– Нет. Ты хотела бы окружить себя друзьями, чтобы их съели раньше.

Звучало это ужасно, но было абсолютной правдой. Кое-кто рассмеялся.

Солнце взошло. Гигантское белое небо так разительно контрастировало с казавшейся тенью землей, что мы ничего не видели. Пришлось переждать, сгрудившись внутри круга из повозок. Как только солнце поднялось достаточно высоко, Ливиза снова велела идти вперед. Именно она. Не Форчи. В тот день я узнала нечто новое о своей подруге, самой преданной и любящей из нас, а также той, что лучше всех выносила одиночество.

Она снова ушла вперед, и помню, как заметила смирно сидевшего на ее спине Кауэя, в котором ума было не больше, чем в травяной лепешке.

Сильный ветер гнал волны по траве. Над головой собирались живописные облака, в которых парили птицы – стервятники, не бывшие ни охотниками, ни жертвами. Они ничего не знали о Предках. И не обладали даром речи.

Но тут за очередным перевалом послышалось рычание Котов, которые пришли убивать и больше не нуждались в укрытии.

Ливиза впереди. Одна!

– Попалась! – завыли они на тысячу голосов.

До нас донеслись звуки выстрелов, очень похожие на треск сухих веток, а вслед за ними – кошачий вопль. Снова выстрелы, и после громкого визга, который не мог издать ни один Кот, – пронзительный страшный плач, будто клич ночной птицы.

Форчи пустился в галоп. Я последовала его примеру, оскальзываясь на камнях, прокладывая путь вверх по склону. Мы словно попали в кошмар, из которого не было исхода. Последним усилием я оказалась на вершине и увидела сидевшую на земле Ливизу. Распростершийся рядом Форчи дышал ей в уши.

Ливиза уставилась в пространство. Форчи смотрел на меня с такой печалью!

Но прежде чем он успел что-то сказать, Ливиза перевела взгляд огромных глаз к небу и заржала на одной ноте, скорбя по мертвому.

– Они схватили Кауэя, – шепнул Вожак, принимаясь растирать ее плечи.

Седельная сумка была разорвана. Малыш исчез. Ливиза тонко выла, раскачиваясь из стороны в сторону, сложив губы колечком. Звук словно исходил из самого ее нутра.

– Ливиза, – пробормотал Форчи, умоляюще глядя на меня.

– Ливиза, – согласилась я, ибо мы знали, что она нескоро забудет Кауэя.

Даже если кто-то из нас теряет ребенка, на следующий год появляется новый. Мы не задумываемся и не скорбим: просто не можем себе этого позволить. Для этого мы недостаточно сильны. Они погибают, один ребенок за другим, любимые тетушки или мудрые старики, которые больше неспособны одним прыжком оказаться на безопасном расстоянии от Кота. Мы слышим, как их пожирают заживо.

– Помните меня! Я люблю вас! – окликают они, мучительно расставаясь с жизнью и с нами. Но нам приходится их забывать.

Поэтому мы становимся нервозными и ограниченными, милыми и напуганными, сообразительными, но бесчестными.

Но не Ливиза.

Она внезапно зарычала, схватила винтовку, вскочила и помчалась вслед за Котами.

– Неужели она думает, что может его вернуть? – ахнула я.

– Не знаю, что она способна думать, – вздохнул Форчи.

Остальные присоединились к нам, и мы прижались друг к другу боками. Никто не поспешил Ливизе на помощь, даже я, ее любимая подруга. Невозможно преследовать кошачьи прайды, чтобы спасти кого-то. Обычно мы просто смиряемся с чьей-то гибелью.

Вдали послышались выстрелы и вопли Котов. Потом донесся стук копыт.

– Она возвращается, – прошептала Грэма, глядя на меня. Словно сами холмы встали на цыпочки, чтобы увидеть, какие перемены происходят в мире. Лошадь охотится на Котов!

Ливиза снова появилась на вершине холма, и на секунду я подумала, что она сотворила чудо: мать несла в зубах свое дитя.

Но тут я увидела, как она шатается, как волочит копыта, и все поняла. Она держала крошечную оторванную голову и окровавленные кости, висевшие на сухожилиях и остатках кожи.